Салам аксакалу кино!

Я помню тот день и час, когда к нам, слушателям Высших режиссерских курсов, вошел Леонид Захарович Трауберг — наш художественный руководитель — и взволнованно сказал: «Знакомьтесь, друзья, это Юлий Яковлевич Райзман, он будет вести у вас актерское мастерство и режиссуру».

Райзман! Это имя означало для нас целую эпоху; в те годы мы находились под ошеломляющим впечатлением райзмановского «Коммуниста», и вот перед нами — его автор! Не скрою, я воспринял его появление как чудо, как подарок судьбы.

Я с детства любил кино.

«Заразили» меня искусством два человека — Чингиз Айтматов и Юлий Райзман, они явились для меня примером беззаветного, самозабвенного служения искусству, они пробудили во мне жажду самопознания и творчества.

У Юлия Яковлевича много хороших картин — среди них «Машенька», «А если это любовь?», «Коммунист», «Твой современник», «Странная женщина». В них ярко и полно выразилась личность этого замечательного художника, которым нельзя не восхищаться, которого нельзя не любить. Он оказался и прекрасным педагогом.

Наш курс был, по общему признанию, удачным. Со мною учились Глеб Панфилов, Карен Геворкян, Марк Осепьян, Константин Ершов, Улдис Браун, Гизо Габискириа, Василий Ливанов.

Райзман терпеливо учил нас всему, что умел сам. И нас поражали выдержка и демократизм Юлия Яковлевича.

Самый близкий пример для каждого человека — отец и мать. И в искусстве есть люди, которые становятся твоими крестными родителями, наставниками. Своим крестным отцом я называю Юлия Яковлевича, ибо в моих фильмах есть и доля его труда. Ибо он был и останется для меня примером во всем.

Однажды я был в Москве, в командировке, и посмотрел фильм «Твой современник». Тут же позвонил Юлию Яковлевичу. Я не мог не выразить своего восхищения фильмом, не высказать чувств, переполнявших меня.

Оказалось, что я позвонил в нужный момент. Ни звания, ни заслуги не защищают человека от сомнений, от мучительных дум — а что ты сейчас сделал, каким ты предстал на этот раз перед народом? Для творческих людей, понял я, так нужны порою эти маленькие, своевременные звонки.

Я вспомнил об этом звонке спустя несколько лет в Болшево, когда на очередном режиссерском семинаре показывали моего «Лютого». Я не выдержал и вышел из зала. Но вот из двери хлынула толпа, и я засуетился, не зная, куда себя деть. И вдруг Райзман шагнул ко мне с распростертыми объятиями.

Это было для меня высшей похвалой, большей, чем дипломы и награды. Он хорошо понимал, мой учитель, мой старший коллега, цену искренней, отеческой поддержки.

Как самому дорогому человеку желаешь здоровья и долголетия, так и Юлию Яковлевичу я желаю долгие годы жить и творить!

Салам аксакалу кино!

Океев Т. Салам аксакалу кино! // Искусство кино. — 1979. — № 2. — С. 116.