Сейчас, когда работа над фильмом «Улан» завершена, я вспоминаю первоначальный замысел картины. Казалось, у нас была возможность создать комедию о неком беззаботном гражданине, забулдыге-пьянице, которого решили «исправить», определив его на работу в свинарник. <...> Но шло время, а я все еще не решался приняться за фильм о своем «свинопасе». Потому что постепенно замысел стал меняться и в конце концов переродился, по существу, в полную свою противоположность. Откуда пришел решительный и окончательный поворот к драме?
Думаю, что основные коррективы внесла в первую очередь сама жизнь. <...> На мой взгляд, эту болезнь, а я думаю, что алкоголизм — это самая настоящая болезнь, одним лишь ироничным отношением к ней не излечишь. Ведь за физиономией опустившегося пьяницы всегда видится и крушение семьи, и боль близких, и потеря труженика.
Работая над «Уланом», мне пришлось еще раз убедиться, что в нашем деле нельзя упрямо держаться за первоначально найденное, не следует бояться внутренней ломки замысла, если логика живой жизни требует корректив. В «Улане» (сценарий написан мной вместе с Э. Тропининым) нам прежде всего хотелось поговорить вот о чем. <...> Однако материальный достаток — еще не гарантия духовного благосостояния человека. К сожалению, случается порой так, что люди выбирают для себя ложный путь: бесконечные празднества по поводу и без повода. <...> А в результате такое веселье оборачивается искалеченными судьбами, впустую растраченными силами, погибшими возможностями.
Вот те проблемы, над которыми мы размышляли, создавая образ главного героя картины «Улан», Азата Майрамова [ред. — в ряде современных кинобаз (Kinopoisk, Кино-Театр.ру) фамилия персонажа указана как «Байрамов», однако в прижизненных публикациях режиссера и энциклопедических статьях (Википедия, Академик) закрепилось написание «Майрамов»], в общем-то доброго и открытого людям человека. Азат сам не заметил, как он стал жертвой страшной «эпидемии», как поразила его бацилла алкоголизма. <...> Постепенно Азат втягивается в порочный круг и уже не может обойтись без алкогольного допинга. Жена Азата, Гюльсара, пытается остановить его. <...> Но это оказывается ей не под силу. Ступень за ступенью Азат опускается все ниже и ниже. <...> И вот Азат оказывается на краю пропасти. Гюльсара забирает детей и уходит от него. <...> Единственным, с кем Азат делит свои беды, оказывается старик Нелаев, человек окончательно сломленный алкоголизмом и тяжело переживающий свое нравственное падение.
Для Азата встреча с Нелаевым — это встреча со своим возможным будущим. <...> Встретившись с Нелаевым, Азат сумел взглянуть на себя как бы со стороны, значит, он не утратил еще способности к беспристрастной самооценке, и, думается, именно это во многом помогло ему начать трудный путь возвращения в жизнь. В том, чтобы показать, подробно проследить как, преодолевая собственную слабость, Азат вновь обретает себя, настоящего, мы и видели свою главную задачу.
Роль Азата мы писали специально для Суйменкула Чокморова. Картина «Улан» — наша четвертая совместная работа с ним. <...> В «Улане» Чокморов сыграл опустошенного, одинокого человека. Сыграл такого героя впервые. <...> Мне кажется, Чокморов точно ощутил этот рубеж и сумел передать на экране сложный жизненный путь, которым идет его герой, горькую судьбу, постигшую этого человека. <...> Беда Азата не существует сама по себе. Всякое человеческое несчастье, как в цепной реакции, передается и его близким.
Здесь я хочу сказать об исполнении роли Гюльсары актрисой Натальей Аринбасаровой. Ее Гюльсара <...> — воплощение теплоты, материнства, она — счастье Азата. Потеряв Гюльсару, он теряет опору в жизни. <...> Очень важен был для нас и образ Нелаева, которого играет Вацлав Дворжецкий. Талантливый, умный, образованный человек, он мог бы сделать много хорошего, если бы в свое время не поддался все тому же искушению.
Мы включили в фильм эпизоды, отснятые в вытрезвителе. <...> Но такие люди еще есть в нашей жизни, и о них говорить надо, причем обязательно очень серьезно и остро, гневно и жестко. В стилистическом решении фильма мы вместе с оператором К. Кыдыралиевым стремились достичь максимальной жизненной достоверности. <...> В массовых сценах мы занимали не актеров, а реальных людей с улицы. <...> Все остальное — естественные интерьеры и натура. <...> я убежден, что такой путь был самым верным в работе над «Уланом».
Наша картина рождалась в те дни, когда весь советский народ активно участвовал в обсуждении новой Советской Конституции. <...> Наша задача — воспитать в нем способность к радостному мироощущению, к духовным взлетам и — одновременно — остеречь от ложных шагов, от опасности искалечить себя, свое будущее. Об этом и должна рассказать картина «Улан».
Океев Т., Лындина Э. Мы хотели предостеречь от опасности // Искусство кино. — 1978. — № 2. — С. 63–64.