Под небом нашего детства

<...>

Как известно, после революции в общественном бытии киргизов произошли разительные перемены. Народ, совершив самое последнее и великое кочевье, стал оседлым, освоил новые формы социальной деятельности, приобщился к новым началам культуры. Но при этом кочевой образ жизни не исчез бесследно, а остался уделом определенной части нашего народа, особенно тех, кто связал свою судьбу с общественным животноводством.

Бакай — герой фильма «Небо нашего детства» режиссера Толомуша Океева — один из тех, кто ухаживает за общественным скотом, продолжает вести полукочевой образ жизни. Будучи табунщиком, он в начале лета, как повелось исстари, вместе со своей старухой Урум вьючит старую юрту на верблюда и гонит вверенный ему большой табун на дальние высокогорные пастбища. Все его многочисленные потомки разлетелись по разным сторонам: одни работают на крупных стройках и в шумных городах, другие учатся в вузе, кто-то воспитывается в интернате. Порой, когда сталкиваются с трудностями кочевого быта, старики слегка сетуют на детей: бросили, мол, нас одних в горах и разъехались устраивать свою жизнь. <...>

К ним на летние каникулы приезжает только младший сын Калык, воспитанник городского интерната. Именно этим эпизодом начинается первый художественный фильм Толомуша Океева «Небо нашего детства».

Режиссер в своей ленте не задался целью показать, как суров быт и нелегок труд кочевников наших дней. Не было у него и намерения представить жизнь скотоводов в романтико-идиллическом свете, создать своего рода современную кинематографическую пастораль, «выехать» на красочной экзотике. Он с документальной точностью, согретой сыновней любовью, показывает празднично-поэтические и будничные стороны летования среди небесных гор.

В фильме отсутствуют стремительные сюжетные ходы, запутанные интриги, приключенческие эпизоды, от которых захватывает дух. Его герои не поставлены в необычные, особо драматизированные обстоятельства, не совершают сколько-нибудь внешне острых и психологически сложных действий. Режиссерский взгляд сосредоточен на обыденных, ничем казалось бы не примечательных подробностях жизни, на неприукрашенных повседневных заботах табунщиков. Событийная канва ленты незатейлива.

Бакай со своим напарником Алымом пасут лошадей, ухаживают за жеребятами, таврят молодых коней, помогают женщинам доить кобыл. Его старуха Урум и жена Алыма заняты бесхитростными домашними делами. В соседствующих юртах, где обычно царит мир, изредка возникают ссоры. Но табунщики корректны: не вмешиваются в личную жизнь друг друга.

Повседневная жизнь обитателей джайлоо медленно разворачивается на фоне роскошной и благолепной природы. <...>

Бакай не знает покоя ни в ясные, ни в ненастные дни. Он все время в движении, никогда не сидит без дела. Работа — его естественное состояние, смысл его существования. Он — один из тех простых тружеников, на которых держится мир, строится благополучие многих.

Нельзя сказать, что старый табунщик доволен и горд собственной судьбой. Но Бакай не чувствует себя и неудачником, не выражает недовольства своей жизнью, он просто привык к ней. Его помощник Алым, иногда хлебнув лишнего, сокрушается по поводу своего скитальческого существования, грозится бросить табун и навсегда осесть. Бакай же свою суровую работу считает доставшейся ему человеческой долей и терпеливо переносит ее тяготы и лишения.

Бакай только внешне кажется постаревшим и простодушным, на самом деле он мудр, мужествен, духовно молод и здоров. Он никому не доставляет неприятностей, не питает чувства вражды. Он везде и всегда остается самим собой — добропорядочным, благожелательным, отзывчивым.

Старик не ломает голову и над сложными вопросами мироустройства, не предается рефлексиям по поводу «вечных» тем, не рассуждает о высоких материях — на все это у него нет времени. Вообще-то он человек немногословный, если что-то и скажет, то это обыденные слова, не выходящие за рамки повседневного житейского общения. Однако простая судьба Бакая, его однообразная жизнь, его бесхитростные взаимоотношения с многосложным современным миром дают обильную пищу для серьезных размышлений о кардинальных философских проблемах наших дней.

<...> Даже стойбище, где Бакай издавна летовал со своим табуном, попадает под строительную полосу. Табунщики вынуждены расстаться со старой стоянкой, подняться еще выше в горы. Тяжело, больно Бакаю покидать стойбище предков, с которым связано столько воспоминаний. Он решает оставить здесь своего одряхлевшего беркута, подарить ему свободу. Кочевье трогается с места, удаляется. Но и беркут летит за ним, издавая жалобный клекот. Эти кадры сопровождаются печальной, тревожной, пронзительной музыкой.

Огорченный разлукой с беркутом, Бакай не слышит сигналов взрывников и продолжает гнать свой табун. Вдруг взрыв! Испуганные кони кинулись врассыпную. Только что зеленевший впереди склон в мгновенье ока превратился в груду развалин и потерял весь свой привлекательный вид... По реке кверху белым брюхом густо плывет оглушенная рыба... Эти кадры проходят безо всякого аккомпанемента — без музыки и шума, но кажется, что в них сама природа издает истошный крик, как бы взывая о помощи и милосердии...

<...>

Беспокойство о судьбе природы, охватившее умы на всех широтах земли, в своеобразном поэтическом преломлении нашло свое место и в фильме «Небо нашего детства», стало одним из главных его образно-сюжетных мотивов.

Бакай и Урум, посоветовавшись меж собой, решают оставить младшенького Калыка при себе. Свое решение они мотивируют так: «Пусть ходит за скотом, продолжает дело предков. Вот сколько животноводов, которые ездили в Москву за орденами. Не всем же быть учеными».

Но Калык ни за что не хочет оставаться со стариками. Его манит к себе зов иной жизни. Он начинает тосковать по шумным городским улицам. Опасаясь, что родители будут стоять на своем до конца, он впадает в уныние, становится капризным и нервным. Заступаясь за мать, он ссорится с отцом. Но вот кончаются летние каникулы, и дети животноводов, словно перелетные птицы, двигаются в путь. Урум, не дожидаясь отсутствующего старика и беря на себя всю ответственность за сына, провожает Калыка в дорогу. Ребята шумной ватагой скачут вниз. Вдруг за поворотом Калык лицом к лицу сталкивается с отцом, медленно едущим на лошади. Мальчик вздрагивает от испуга, натягивает повод коня, виновато опускает голову. Бакай, молча, лезет в карман, извлекает оттуда небольшой сверток, по-стариковски неспешно развязывает его, подает сыну деньги и, ничего не сказав, едет дальше. Калык, немного отдалившись, оборачивается и видит, как старик, не оглядываясь, молчаливо и неторопливо продолжает свой путь. Мальчику чудится, что фигура отца вдруг уменьшилась в размерах, согнулась и стала жалкой. При этом вновь появляется знакомая музыка, именно та, которая звучала во время оставления Бакаем своего одряхлевшего беркута на покидаемом навек стойбище. Теперь сам старый табунщик во многом напоминает того беркута. Он тоже кажется навсегда оставленным всеми на отшибе современной жизни, на том социальном стойбище, что покинуто большинством его соплеменников.

Вслед за этими кадрами возникает кавалькада всадников, очень схожих с Бакаем по внешнему виду и возрасту. Они под невеселую музыку, звучащую глухо и протяжно, медленно поднимаются по крутому склону вверх и, добираясь до гребня высокой горы, исчезают из виду. А юные всадники мчатся вниз, скачут по великолепному тоннелю навстречу огненно-красному и ослепительному солнцу...

В финальных кадрах «Неба нашего детства» не только мальчик Калык с болью в сердце прощается со своими родителями, но и мы, сверстники авторов фильма, как бы прощаемся с нашими отцами. Вот постепенно уходит за грань веков целое поколение людей, не знавших покоя и праздной жизни, вкуса водки и сигареты. А мы, их дети, включенные в круг иного жизнетворчества, без оглядки скачем к новым долям. На этом пути мы обрели такие материальные и духовные ценности, какие не могли и присниться нашим предкам. Но, обретая немало доброго и прекрасного, навеки расставаясь со «свинцовыми мерзостями» прошлого, не лишились ли мы и того хорошего, что было в прежнем образе жизни наших отцов?..

Вот какие вопросы и мысли рождаются у зрителя после просмотра фильма «Небо нашего детства». Образно-эмоциональный смысл, заключенный в нем, трудно выразить словами, он многозначен, переливчат и по-настоящему глубок...

Джигитов С. Под небом нашего детства // Толомуш Океев и его фильмы : сборник статей / [сост. С. Боконбаев ; худож.-оформ. Д. Чочунбаева]. — Фрунзе : Кыргызстан, 1985. — С. 39–45.