Издали Черная, приближаясь, сереет. За кадром забивают гвозди. «Г.Г.» осторожно ползет вдоль стенки. Часы с кукушкой непрерывно кукуют. (Негромко.) Из стены сбоку вылезает труба и выплевывает воду. По воде и камням ползает туман… Искусство анимации с каждым днем подбрасывает нам новые сюрпризы — вот и в виде работ недавнего выпускника Высших сценарно-режиссерских курсов Ивана Максимова, из чьего рабочего дипломного сценария, между прочим, и взяты приведенные выше цитаты.
Вы по-прежнему думаете, что анимация — это сюжет, это история, это «все понятно»? Посмотрите «5/4», где странные рисованные существа переливают воду из пустого в порожнее, смешно плюют на лысину, хлопают ногой мух на лбу, забивают и выдергивают гвозди, ходят по кругу и прочее. Впрочем, все это делается в полном соответствии с одноименной музыкальной пьесой Дейва Брубека, где бесконечно повторяется, как зацикленный, этот нестандартный музыкальный ритм в «пять четвертей». Куда ведет нас такая никуда не ведущая музыка?! Или вот еще его же сюжетец с романтичным названием «Слева направо» из фильма с шифрованным названием «Фру-89» (что означает всего-навсего «фрустрация» — состояние подавленных потребностей): некие «колбаски» колоритно и плавно текут слева направо, трансформируясь в самые забавные и страннейшие существа — руконоги, хвосторуки, безголовы и проч. Эти существа двигаются, непрестанно выворачиваясь наизнанку, или кувыркаясь, или то и дело лишаясь головы и т. д. И вся эта «эволюционирующая» текучая свора затекает в некую машину типа «мясорубки», откуда вываливается — на радость собачке — сахарная косточка. Наступает праздник живота… Что же это за манера — уподоблять анимацию музыкальному произведению! А фильмам впрямую давать «музыкальные» названия — скажем, «Болеро». Этак ни один литературовед ни в чем киноэкранном разобраться не сможет!
Максимов окончил Московский физико-технический институт по специальности «ядерная физика», работал в Институте космических исследований в отделе радиоастрономии, однако еще в школе его рисунки помещались в научных проспектах европейских конференций по физике плазмы в качестве пиктограмм разделов типа «Electron Beams». После — работал иллюстратором в разных журналах, затем — случайный мультлекторий в кинотеатре «Баррикады», где ведущий «проговорился» о существовании курсов. И — все, пропал человек для науки. И наконец родился художник Максимов.
Своеобразен мир его фильмов. Взять хотя бы персонажей — они похожи на сильно увеличенных микробов или на зародыши неких невзрослеющих существ. Сам Ваня называет их персонажами младенческой души, ценя в них щенячью непосредственность и детскость. Лично мне это напоминает то ли Ива Танги, то ли Петра Камлера, и я начинаю пытать Ваню о возможных влияниях. «Ну да, — говорит он мне, — конечно, и голландская живопись, и американские писатели, и польские фильмы, и английские комиксы, и чешский сюрреализм, и Ян Леница, и Владислав Старевич…» Словом, нормальная европейская подкованность.
Кстати, а вам доводилось видеть фильмы Петра Камлера? Тогда вернусь к «5/4», где жужжат мухи, смешная птица с металлическими крыльями делает сальто в воздухе, некий чудик угукает в трубу, прыгают мальчики-пружинки-одноножки, а лесенка поднимает… к обрыву в пропасть — и никакой тебе логики, кроме, само собой, логики абсурда. Сюрреализм, собственно, уже не роскошь. Ловишься на иное: на гипнотизм медленных плывучих перемещений, на текучесть ритма, на непредсказуемость дуновений некоего «визуального ветра», то и дело набегающего на экран. К тому же декларируемая простота и даже примитив экранных построений попахивают «дзеном», а это действительно большая новость для московской анимации.
weekly-metrics-review-consultingПодлинный сюжет в новой анимации — не литературная история, а пульсация эмоций, сочетание холодности и тепла, привязана к визуальному и звуковому впечатлению — и ничего больше. Подобный минимализм обнажает самые основы искусства анимации, освобождая ее от литературоцентризма. Здесь художник непосредственно работает с энергетикой сотворяемых им форм, не попадаясь в капкан саморефлексии. «Процесс ради самого процесса, — говорит сам режиссер о модели своего кино. — В небольшом фильме мне хочется передать ощущение от школьной перемены — такой напряженный сюрной „крутняк“ в быстром темпе и с необычайной детской энергетикой».
Фильмы Вани Максимова пока все на один сюжет: энергетический. Ничего другого в них нет. Но ничего другого нет и вокруг нас в жизни. Переход на этот уровень в осмыслении экранной реальности можно сопоставить в физике, например, с переходом от механики Ньютона к теории относительности Эйнштейна. Распадается очередная картина мира — но сам-то мир по-прежнему существует. Разрушение всегда обнажает нерушимую основу. И эта основа вновь начинает «сквозить» в нашей богато камуфлированной сюжетами анимации. Ну что же, доброго сквозняка!
Орлов, А. Энергетический сюжет / А. Орлов // Экран и сцена. – 1990. – № 52 (27 дек.).