80-е годы, как мы теперь понимаем, были годами расцвета российской биофизики. И по счастливому стечению обстоятельств именно в эти годы Владимир Кобрин делал фильмы серии «Биофизика». С 1985 года ежегодно собирались школы-конференции, на которые съезжались заведующие кафедр и преподаватели биофизики со всего Советского Союза, читали лекции ведущие ученые Академии наук. На этих встречах непременно демонстрировались очередные новые серии фильма В. Кобрина, с нетерпением ожидаемые всеми участниками. Научным консультантом этих фильмов был член-корреспондент РАН, заведующий кафедрой биофизики биологического факультета МГУ профессор Андрей Борисович Рубин.
Он и предложил мне писать сценарии для сериала. Предполагалось делать фильмы по отдельным разделам биофизики. Мы придумали 10 тем, которые в основном соответствовали разделам учебного курса: «Предмет и задачи биофизики», «Кинетика биологических процессов», «Термодинамика биологических процессов», «Регуляция биологических систем», «Молекулярная биофизика», «Кинетика ферментативного катализа» и т.п. Предполагалось делать 2 фильма в год, и в основном этот план выполнялся. Один или два раза Володя был занят другими съемками, и делался только один фильм в год.
Таким образом, наше творческое сотрудничество растянулось примерно на семь лет. Для меня сочинение сценариев для учебных фильмов было совершенно непонятным занятием. Было ясно, что на экране можно показать труднодоступные эксперименты, ускоренную, замедленную, увеличенную съемку — то есть фактическую, экспериментальную сторону биофизики. Но как представить в кино теоретические идеи, модели живого, которые увлекали меня в науке более всего?
Однако было интересно попробовать, и вот зимой 1982 года я впервые появилась на студии «Центрнаучфильм». Меня поразили огромные длинные коридоры с бесконечными дверями. Володя Кобрин работал за дверью с надписью «С. Иванов, В. Иванов». Сергей и Валерий и еще Михаил Камионский были его операторами в большинстве фильмов по биофизике.
Тогда я впервые увидела Володю — тонкого, изящного, галантного, окруженного преданной группой. Меня сразу же повели в маленький зал и показали сделанные В. Кобриным незадолго до этого фильмы «Механика» и «Квантовая механика». Это были его ранние учебные фильмы. Сочетание дискретного и непрерывного в квантово-механическом описании мира особенно поражало и захватывало Володю. Кинодискретный кадр и непрерывное изображение на экране близко воплощали квантово-механический дуализм волны-частицы.
Думаю, все, кто видел фильм «Квантовая механика», запомнили дискретно-непрерывный бег лошади. Посмотрев эти фильмы, я поняла: да, с Кобриным будет интересно работать. Потому что он обладал совершенно уникальным даром — в образах выражать идеи. Недаром в фильме «Регуляция» столь многозначительно-любовно цитируются слова Норберта Винера: «Математические узоры часто оказываются долговечнее, чем творения природы, потому что они сотканы из идей...».
Кинематографический талант Владимира Кобрина общепризнан. Неожиданные образы, умение строить кадр, расплетать сюжет, острый монтаж, музыкальный ряд, сложные концы — во всем этом он был мастер. На годовых показах студии фильмы Кобрина разительно выделялись из серой массы богатством своих возможностей. Меня удивляло, почему он не работает в игровом кино, которое смотрят массовый зритель и профессионалы. Нашу биофизику могут увидеть сотни, может быть, тысячи человек, но ведь не миллионы. На вопрос Володя отвечал: «Все игровое кино построено на психологии отношений: он сказал, она сказала. Мне это не интересно». Его занимало другое. Как устроен мир? В чем основа мироздания? Что такое пространство и время? Где грань живого и неживого? В чем сходство и различие процессов в живой и неживой природе? Будучи человеком искусства, он имел онтологическое мышление. Он строил свой мир, в который входили не только люди, но все мироздание, для которого человечество — лишь малая часть. И наши фильмы по биофизике были попыткой построения такого мира. На студии Володя мог спокойно экспериментировать.
У него была прекрасная творческая группа: операторы, мультипликаторы, директора картин, инженеры по звукозаписи – все работали как единый творческий организм и вкладывали в работу всю душу. Они понимали, что работают с гением, и просто любили его, а он понимал и любил их. Идеи и образы теснились в голове Володи и выплескивались в фильмы. Наши многочасовые беседы во многом состояли в том, что мы пытались выстроить эти образы в систему, совместимую с представлениями современной науки. Володя принадлежал к тем людям, которые строят свой мир. И проблемы биофизики — междисциплинарной быстро развивающейся области науки, в которой изучаются специфика живого, возникновение жизни, механизмы, лежащие в основе жизнедеятельности на разных уровнях организации, — живо интересовали Володю. Научные идеи и факты давали ему строительный материал, из которого он строил свой образный мир.
Но как только образы выходили «в свет», Володя становился чрезвычайно щепетильным и ответственным за свое детище. Все, что появлялось на экране, должно было быть абсолютно безупречным с точки зрения техники, художественного вкуса, логики. Он не жалел на это ни труда, ни времени своего и своей группы, и добивался совершенства. Каждый из его образов — своеобразных «действующих лиц» фильма (а их за 20 минут фильма бывало десятки, иногда сотни) – мог впоследствии жить своей жизнью. Вероятно, поэтому они разлетелись по всему миру.
Работа по каждому фильму начиналась с того, что я писала нечто вроде философско-научного эссе на тему фильма. Потом мы вместе делали из этого написанный по форме сценарий — видеоряд, дикторский текст, который сдавался комиссии. Потом начинались собственно съемки, и то, что получалось, соответствовало первоначально представленному сценарию лишь в основных идеях. Как в любом творчестве, материал начинал жить своей жизнью и развиваться в соответствии со своей логикой. Дело творца — предоставить ему для этого средства. Пишущему человеку — записать, режиссеру — воплотить в образе и звуке. Жизнь понятий и идей, которую воплощал В. Кобрин, была ни на что не похожа. Последние его фильмы 90-х — компьютерные, здесь технические возможности значительно шире. Фильмы по биофизике сделаны в докомпьютерную эру, они были страшно трудоемкие. Здесь много мультипликации, техники «кукольных фильмов», специальных постановок.
Фильмы Кобрина смотрели с удовольствием и взрослые специалисты-биофизики, и дети. Мой сын был тогда маленьким и, не вникая в биофизический или философский смысл, называл их по именам особенно запомнившихся «героев»: «Введение» — про курицу, «Термодинамика» — про паровоз, «Регуляция» — про обезьяну, «Кинетика ферментативного катализа» — про муравьев, «Молекулярная динамика» — про скелеты. Герои фильмов жили своей жизнью, их судьбы переплетались, и получалась волнующая жизнь идей — как в платоновской пещере.
Почти все фильмы Кобрина имеют не только естественно — научный и онтологический смысл — они полны гуманистического и гражданского звучания. Эта гражданская позиция особенно вызывала недовольство приемной комиссии чиновников Минвуза. На приемных комиссиях всегда большую солидарность проявляли наши коллеги-биофизики. Говорил свое веское слово А. Б. Рубин. Профессора Ольга Романовна Кольс и Сергей Иванович Аксенов, честно говоря, не всегда согласные с художественной трактовкой научных биофизических представлений, тем не менее всегда отстаивали перед чиновниками право фильмов на демонстрацию. Они проявляли корпоративную солидарность, которой сейчас нам так часто не хватает.
Фильмы Кобрина по биофизике широко демонстрировались во многих университетах: неоднократно в МГУ, Физтехе, Педагогическом университете в Москве, в Ташкенте, Душанбе, Харькове, Красноярске, Баку, Уфе, Воронеже и других городах. Всюду, где я читала лекции, я возила металлические коробки с фильмами. И всюду бывало обсуждение. Конечно, самую большую аудиторию предоставило фильмам по биофизике телевидение. Отдельные серии и весь сериал неоднократно показывал Л. Николаев в своей популярной в 80-е годы передаче «Под знаком Пи».
Когда я приезжала в последний раз в квартиру-студию Володи смотреть его фильмы, он сказал, что хотел бы снова работать вместе — вернуться к науке, к размышлению об основах жизни. Компьютерные технологии открывают для этого совсем новые возможности.
Галина Ризниченко: "Образ и мысль" // Владимир Кобрин" // Сост. А. Герасимов, М. Камионский, А. Романенко — Нижний Новгород: МПК-сервис, 2005. — 512 с. — ISBN 5-902914-01-9.