Цитата из Джона Донна, взятая Хемингузем для его знаменитого романа «По ком звонит колокол», все чаще и чаще приходит нам на память после стольких трагедий двадцатого века, как будто бы соединенных, как звенья, в одну нескончаемую цепь.
Сейчас много спорят о проекте памятника на Поклонной горе. Я не специалист, но из всех памятников, посвященных погибшим в Великой Отечественной, мне нравится Хатынский комплекс своей суровой скупой печалью, где колокола на печных трубах пепелища сами позванивают от ветра, осторожно прикасающегося к ним. Чернобыльские колокола звонят далеко их эхо донеслось за моря-океаны и в большинстве человеческих сердец вызвало не политическое злорадство, а тягостные раздумья о взаимосвязанности всех человеческих судеб под знаком атомной угрозы. Колоконила Чернобылю звонят не только по тем, кто погиб в результате этой катастрофы, не только по тем, кто может погибнуть завтра или послезавтра от ее прямых и косвенных последствий, но и по тем, кто может никогда не появиться на свет, ибо света не будет.
«Авария в Чернобыле еще раз высветила, какая бездна разверзнется, если на человечество обрушится ядерная война... Мы понимаем: это еще один удар колокола, еще одно грозное предостережение...» — эти слова были сказаны точно, и сами стали еще одним ударом колокола. Эти слова поставлены эпиграфом к новому документальному фильму «Колокол Чернобыля» режиссера Роллана Сергиенко по сценарию Владимира Синельникова.
Фильм этот силен своей умной простотой, небанальной доходчивостью. Его создатели не пошли ни по пути нагнетания ужасов, ни по пути их замазывания. Они хотели разобраться в том, что произошло. Они входили в зону радиации не для эффектных кинематографических «находок», а для того, чтобы добыть самую главную находку-мысль, обобщающую факты.
Факты сейчас высыпаются буквально ворохами, грудами на страницы нашей печати, а вот обобщающих мыслей маловато, Какую же главную мысль я вынес из фильма? Мысль о том, что преступление, в результате которого гибнут люди, может быть нечаянным, невольным, частью будничной деловой текучки, частью самого искреннего старания помочь так называемому «производственному процессу», его ускорению.
Страшновато слышать спокойный, усталый комментарий работника станции Голубева:
«Во всей этой истории обидно то, что в общем-то звоночки эти были уже раньше. Выпускались решения, бумаги писались, но ни черта не было сделано, совершенно. И мы в конце концов пришли уже к серьезному делу, а пришли с голыми руками, и все уже пришлось в процессе работы здесь прямо выдумывать, что-то изобретать.»
О, нечаянная мать стольких преступлений беспечность! «Выпускались решения, писались бумаги...» Мы с вами, особенно в последнее время, громогласно обвиняем тех бюрократов, которые «решения», «бумаги» ставят выше человека. Но давайте задумаемся о том, почему же тогда эти решения все-таки не выполняются, а «бумаги» остаются бумагами. Да потому что бюрократ, ставящий «бумагу» выше человека, и саму «бумагу» ни во что не ставит. Такой бюрократ вообще ничто ни во что не ставит, кроме самого себя. Но сам себя он в то же время эгоистом не считает, ибо он в собственных глазах воплощение государства, и все свои амбиции, своеволие, эгоизм маскирует под интерес и волю государства. Вот тут-то и лежит начало нечаянных преступлений.
С торжественной страшной простотой атомного реквиема звучит дикторский текст:
«И никто не соберет эти яблоки. Они сгниют, сохраняя в себе радиоактивные семена. Зерна пшеницы осыпятся в землю и прорастут, и снова взойдут радиоактивным полем. Их будут клевать птицы для них не установишь границ!»
Вот она расплата за беспечность, расплата, которая будет продолжаться еще долго. А вот и другой дикторский текст, наталкивающий на печальные размышления:
«Наверно, нигде так, как в этом чернобыльском двухэтажном доме (где работает спец. госкомиссия), не сократились дистанции между должностями, расстояние от слова до дела».
Думаю, что не надо доводить дела до национальных бедствий, чтобы сокращать дистанции между должностями и расстояние между словом и делом. А иначе жизнь будет преподносить нам новые невеселые «подарки». Люди, которые, несмотря на запрет, все-таки ловят в отравленной реке рыбу разносчицу радиоактивности, разве это не пример беспечности, которую ничто и никто не могут вынуть из преступно бездумных голов!
И задумался я вот о чем — да так ли уж много в истории изощренных злоумышленников, кинематографических злодеев с бармалейской психологией? Но недоразвитость сознания, тупость, упрямство превращаются в злодейство по от ношению к нашим современникам и потомкам. Все то же чеховское отвинчивание гаек с рельсов поезда будущего неразумным «злоумышленником».
Фильм «Колокол Чернобыля» документальный, но я бы сказал, что фильм этот документально-философский. Классические образцы такого жанра существуют в нашей кинематографии. Жанр экранной публицистики, зажатый «кабычегоневышлистами», сейчас мощно вперед, не просто иллюстрируя историю, но и анализируя ее с той мерой беспощадности, которой она заслуживает, ибо сама нас часто не щадит. Однако до сих пор некоторые товарищи из министерств и главков требуют фильмы, затрагивающие их ведомственные интересы, на апробацию, пытаются вмешаться в творческий процесс. Были бестактные попытки вмешаться и в этот фильм. С этим надо решительно покончить.
Фильм «Колокол Чернобыля» показывает удивительную галерею образов и тех людей, которые спасали станцию, и незабываемых крестьянок, вынужденных покинуть родные места, но не упавших до озлобления от несчастий. Этот фильм невозможно смотреть без слез, без сжимающей сердце боли, но он учит тому, что, пока существует в семье человеческой взаимовыручка, есть надежда на спасение шара земного от исчезновения.
Выдающийся гематолог А. И. Воробьев говорит в фильме так:
«Думаю, что на этой аварии закончится средневековое мышление человечества. Вывод должен быть сделан однозначный: не только ядерная война, но война между ядерными державами становится нереальной. Человечество должно покинуть средневековую психологию навязывания своей воли с помощью кулака. И ничего другого для нас не остается, потому что, если мы разбомбим только атомные электростанции просто боеголовками без ядерных зарядов, и только в Советском Союзе, Европы не будет, не будет Северной Африки...»
Евгений Евтушенко: «О чем звонит колокол Чернобыля» // Заметки о новой работе Центральной студии документальных фильмов // Известия, 1987, №218