Невероятный успех

Марина Ладынина: Приближалась победа, но умирали люди, а мы играли такую слабую картину, там так много пения. Я считаю, что это творческая смелость режиссера, только она могла допустить такой вокальный характер этой картины. А мы очень в этом сомневались. ‹…›

«В шесть часов вечера после войны» когда снималась, в студии было четыре градуса, вода холодная, студия не топилась по-настоящему, и когда обливали водой, дождь делали, то были добавочные костюмы, дублировались, чтобы переодеваться, когда Самолов в снегу и потом в холод — это были невероятно сложные условия, и никто никогда не жаловался, мы все были вместе. И эта общая вера и в победу, и в друг друга, никогда не испытывали той горечи и, между прочим, одиночества, простите, которую можно испытать сейчас. Я никогда не хотела бы, чтобы то, что было, вернулось, я не буду уточнять что, слишком много это уточнено и в литературе, и в кино. Я бы не хотела: это было время, которое не должно возвращаться. Но вот эта общая вера в друг друга и общее желание победы всем вместе, оно, конечно, было цементом нашей жизни. У нас был бронепоезд, который встречает Кудряшов и Варя (то есть я), он был настоящий, самолет был настоящий, и девушки-зенитчицы, вместе с нами актрисами и со мной, были настоящие девушки-зенитчицы. Это же было, черт возьми! И все это побеждало. Я никогда не была членом партии, и я всегда говорила, что моя партия — человечность.

Тихон Хренников: Что потрясало, что в этом самом фильме все было еще до того, как все это появилось: фейерверки после наших побед, взятие городов, салюты — это было в этом фильме придумано еще Виктором Гусевым. Музыки там много было в этом фильме, песни, текст, которых мне очень нравился, песни о Москве там были, потом главный марш артиллеристов, который потом стал гимном наших артиллеристов, стала очень популярной потом, и сейчас ее часто вспоминают. И другие песни — любовные песни, которые пела Ладынина… ‹…›

Я смотрел этот фильм уже на немецкой земле, это было где-то в апреле 45-го года, мы смотрели с солдатами этот фильм на фронте. Ну конечно он производил потрясающее впечатление, ну что там говорить. Бойцы уже смотрели конец войны, встречу, все смотрели со слезами на глазах этот фильм. Потому что он пробуждал такое желание поскорее кончить всю эту страшную затянувшуюся историю. Успех фильма, конечно, был невероятный.

Евгений Самойлов: Она [Марина Ладынина] была великолепный партнер, и у нас был абсолютный контакт на съемочной площадке, абсолютное взаимопонимание, взаимная откровенность, как и с Любезновым, так и с Мариной Ладыниной. Я думаю, что содружество наше творческое дало возможность, что этот фильм получил такой теплый отклик зрителя. ‹…›

Мы снимали этот фильм, особенно натурные съемки такие весенние, на только что освобожденной от немцев Истре. Там была натура. Съемки начинались очень рано и заканчивались очень поздно. Мы не считались ни со временем, ни с состоянием своего здоровья и всего, для того, чтобы этот фильм получился. У меня очень хорошие сложились дружеские взаимоотношения с Мариной Ладыниной, с Иваном Любезновым, с Тихоном Хренниковым, но поэта Гусева уже не было, он уже ушел из жизни. Если коснуться сейчас воспоминаний о том, как мы работали, то кроме ощущения радости, тепла и благодарности Ивану Александровичу Пырьеву, который снимал эту картину, у меня в сердце нет.

Юреньен С. Русская кинодвадцатка: В шесть часов вечера после войны / радиопрограмма Сергея Юреньена с участием Тимона Хренникова, Евгения Самойлова, Дмитрия Язова, Марины Ладыниной, Майи Туровской и Олега Ковалова// Радио «Свобода»