Первая же встреча с режиссёром Виктором Ивановичем Трегубовичем была абсолютно несовместима с капризным понятием «блажь». Передо мной стоял красивый русский голубоглазый богатырь. В его глазах бегали смешинки – эти глаза создавали атмосферу всеобщего интереса и творческого возбуждения. <…>
Трегубович — один из самых неоднозначных и непредсказуемых режиссёров, каких мне приходилось встречать. <…> Казалось, вот уже всё знаешь, привыкла — ничего подобного! Он преподносит сюрпризы, удивляет, загоняет в тупик, кричит, хохочет, обожает, молчит, приглашает на роль — и не утверждает. <…> Так хохотать может только Трегубович. Он сказал: «Слава богу, что вы сомневаетесь. Мне это нравится. Люблю, когда сомневаются. Я только что видел вас на пробах у Авербаха… Давайте, сосредоточьтесь, будем репетировать». <…>
Позже, когда я уже ругала себя вслух от беспомощности, он смеялся: «Будем, будем пробоваться, идите в костюмерную», — и, выходя, напевал: «Сама тощая, как гнида, но зато пальто из твида».
Это была его манера — острая, неожиданная, но всегда по-творчески точная. <…> Сегодня вечером должен закончиться худсовет по картине Трегубовича. Я брожу по фойе Дома кино, высматривая хоть одно лицо из его группы.
Внутри всё жмётся: ну неужели решают до сих пор? На пробе он был доволен… Или это мне кажется? <…> И вдруг входит он — Трегубович. Увидев меня, сурово кивнул и своей сосредоточенной походкой — одно плечо выше, другое ниже — прошёл в зал. Этот его кивок был хуже и лучше любых слов: ничего не ясно, но всё ещё возможно. <…> И наконец… «Мотор!» Дубль я провела, думая, что это в последний раз. И вдруг: «Сто-о-о-о-оп!!! — вскричал Трегубович, подпрыгнул на полметра, сдавил мою руку. — Молодец, снято!»
Гурченко Людмила Марковна из книги "Аплодисменты"