В. В. ЛУЖСКОМУ
[После 24 марта 1925 г. Москва]
Дорогой Василий Васильевич! Н. Н. Арбатов сильно болен и потерял трудоспособность (склероз мозга). Его сестра просит научить ее: как и где хлопотать о пенсии. Вероятно, кто-нибудь из нашей администрации знает ходы и может объяснить ей, что надо делать. Беспокою Вас, так как боюсь, что обращение чужого человека к Подобеду или другим не вызовет того внимания, которого требует случай. Простите за беспокойство. Знаю, как Вы заняты.
Ваш К. Алексеев
В. В. ЛУЖСКОМУ
[До 29 августа 1926 г. Дарьино]
Дорогой Вас. Вас.! По-моему, по делам воинской повинности (Ливанов, Лифанов и Комиссаров) — не делается того, что нужно. Я сравниваю с теми хлопотами, которые предприняты Остроградским в нашей Оперной студии по освобождению 2 певцов. Хлопоты начались давно и длятся долго. По-видимому, Ваш любимец Подобед (шучу) — тоже не желает поторопиться в этом страшно спешном деле. А ведь для театра это не шутка. Потерять единственного Керубино! Я теряю голову — кем его заменить. Женщиной! Да разве на это пойдет Головин? Кем же?
Кроме того: и в данном случае скажут (и не без оснований), что мы, Худ. театр, жестокие люди, эгоисты, мало заботящиеся о молодежи. А ведь наша молодежь хорошая. Она голодает, когда нужно театру. Надо же и нам помочь ей, когда им нужна наша услуга. За недостаточное усердие в этом направлении нас (и Вас — в частности) будут жестоко осуждать горячие молодые темпераменты. И они будут правы. А Про! Ведь он на службе! Или это синекура. Я только и мирился с этим хамом потому, что он может спасать кого-то. Если нет, то я буду настаивать, чтоб его близко не подпускали к театру. Довольно нам одного Любицкого.
Послушайте моего совета. Поручите мужчине, а не бабе Подобеду и не хаму Про ведать этим делом. Может быть, это сделает Сергей Алекс. Трушников. Можно (не по телефону) спросить Малиновскую. Словом, ради Бога, прикрикните на лентяев и лежебок, чтоб спасти молодежь. Я бы это сделал сам, но уезжаю и чувствую, что должен уехать, чтоб быть в состоянии работать хорошо. Не сердитесь.
Обнимаю. Ваш К. Станиславский
В. В. ЛУЖСКОМУ
3 сентября 1926 г.
[Дарьино]
Дорогой Василий Васильевич!
Отвечаю по пунктам. Простите за бумагу. Забыл привезти хорошей. Про. Дело не в том, что я его не люблю (а Вы разве любите? Странный же у Вас вкус). Я его готов обнимать и сажать на почетное место в буфете. Если только он освободит молодежь. Но если он существует в театре, чтоб есть в столовой и просить контрамарки на генер. репетиции — и Вы согласитесь, что лучше его выставить.
Итак, пусть существует, лишь бы освободил молодежь.
Колосковскую очередную гадость с «Фигаро» надо бы поместить в «Смехача» (как Вам нравится это название?). Как бы мне хотелось этому мерзавцу доставить «Плакача» (простите за советскую остроту). Если «Д. Ваню» запретят, — я не заплачу. Управ. делами Комиссаров? Отлично! Только скажите, чтоб он снял свои «тормоза Вестинхауза» .
Подобед, конечно, заслуживает всяких почестей за Музей.
<...> Слава Богу, попала на свое место К. О., попали на свои места Комиссаров и Подобед. И в этом деле пусть Высший совет установит известный порядок.
<...>
Ваш К. Станиславский
Станиславский К. Собраний сочинений: в 9 т. Т. 9. Письма — 1938. М.: Искусство, 1999.