Где можно скопом посмотреть десятки отечественных фильмов, снятых за год? Только на фестивале «Кинотавр». Посмотришь и сразу понимаешь, куда дрейфует родная кинематография, каковы тенденции, есть ли мейнстрим (основное направление) XIII Открытый Российский кинофестиваль, проходивший в июне в Сочи, думаю, переубедил даже скептиков, прежде считавших, что постсоветское кино расслоилось наподобие самого общества: на высокое заоблачное искусство и масскультуру — и что никакого мейнстрима у нас не было. По поводу расслоения спору нет. А вот насчет того, что в кинематографе новой России отсутствовало основное направление, категорически не согласна. Было и несколько раз менялось. Правда, до сих пор невпопад с интересами широкого зрителя.
Нынешний «Кинотавр» обнадежил: отечественная кинематография стала вменяемой, начала обретать человеческое лицо. И в ней, судя по показанным фильмам, наметился новый мейнстрим, который можно назвать «Мужчина и женщина».
А вот внеконкурсную «Бо Ба Бу» узбекского режиссера Али Хамраева (зрителям он известен по фильмам «Седьмая пуля», «Чрезвычайный комиссар», «Без страха», «Телохранитель», «Человек уходит за птицами», «Жаркое лето в Кабуле», «Триптих», «Сад желаний») можно пересматривать бесконечно. Это картина вечная, на все времена. В «Бо Ба Бу» совсем нет диалогов — только музыка, интершумы и время от времени раздающиеся, словно междометия, возгласы трех главных героев: отца, сына и их общей возлюбленной — женщины, найденной в пустыне после авиакатастрофы. Тем не менее этот фильм — фактически без слов — выглядит верхом красноречия и убедительности. Вот что значит настоящее искусство кино! И поскольку Хамраев был членом жюри сочинского киносмотра, я решила убить двух зайцев: поговорить о его собственном творчестве и о чужом — увиденном им на фестивале.
— Вы наверняка знаете, что вороны летают стаями, а орел парит в одиночку. Скажите, как вам удалось стать орлом в кино?
— Я мог бы ответить, что орлами не становятся, а рождаются. Но это в жизни. В профессии же для этого надо учиться. Я учился на немом кино. И в отличие от многих моих коллег считаю кинематограф искусством изображения. К тому же я человек из Средней Азии, у меня своеобычный взгляд на мир, и это, думаю, тоже вносит дополнительный колорит в мои картины.
— Но в последние годы вы живете, кажется, в Италии?
— Не только. И в Москве, и в Узбекистане, гражданином которого был и остаюсь.
— А как возникла идея «Бо Ба Бу»? Ведь там очень необычный сюжет.
— Из Библии, где есть строчка: «Не возлюби жену ближнего своего». Андрей Тарковский, например, не расставался с Библией никогда. Она была с ним в машине, в гостиницах — везде. И мне он не раз говорил: «Сколько же здесь сюжетов!»
— Но в Библии только строчка. Там нет истории про пастухов, живших в пустыне, которые чуть не убили друг друга из-за белой женщины, а в итоге избавились от самого яблока раздора.
— Эта история родилась из человеческого опыта, из моих наблюдений. Правда, изначально в сценарии герои были соплеменниками — из Азии. Но потом мне вдруг пришло в голову: а что если это будет белая женщина, то есть из другой цивилизации? И тут сразу все заиграло по-иному.
«Бо Ба Бу» (совместное производство Узбекистана, Италии и Франции) в широкий прокат еще не выходила. Хотя и снята несколько лет назад. Она была заблокирована из-за разногласий между режиссером и итальянским продюсером (дамой), которая требовала хэппи-энда и сокращения некоторых, на ее взгляд, жестоких сцен. Хамраев переделывать ничего не стал. И, судя по всему, правильно. Картина получила уже несколько призов, и прежде всего Гран-при международного кинофестиваля «Лики любви». Поэтому в Сочи шла вне конкурса. А жаль. Она оказалась сдинственной лентой, единодушно принятой «на ура».
В отличие от нее многие конкурсные работы — даже занявшие в конце концов высшие ступеньки пьедестала — вызывали резкие разногласия. Пожалуй, самые острые споры разгорелись вокруг нового хита Алексея Балабанова «Война». Одни считают фильм ксенофобским и политнекорректным. Другие — событием, сравнимым с открытием новой планеты. Для тех, кто еще не видел «Войны», скажу: она о достоинстве русского человека в многонациональной стране, называемой Россией. Ну а действие происходит в Чечне, где, как известно, бытует мнение, что нас надо либо «доить», либо убивать.
И хотя автору ничего не стоило спрятать Чеченскую Республику за любым вымышленным географическим названием и придать картине метафоричность, он этого делать не стал. Принципиально. Ибо любая метафора, как известно, что-то сглаживает, округляет. А Балабанову было важно сказать своим зрителям (коих после дилогии «Брат» у него миллионы) о том, что волнует его, без обиняков.
Волнует же его проблема национального достоинства русских, которое в последние годы мы потеряли. Отчасти из-за собственной дурости и наивности, отчасти — из-за коварства людей других национальностей, проживающих в нашей пестрой стране. И создатель «Войны» пытается пробудить у нас уважение к самим себе, возродить в нас забытое чувство патриотизма. Он выводит на экран образ супергероя, доказывающего, что русские — не бараны. Иван Ермаков (его отлично играет дебютант Алексей Чадов) победоносно шагает по Чечне, <...> освобождая заложников. Фильм просто ошарашивает смелостью автора и продюсера (Сергей Сельянов). С такой откровенностью и уверенностью, пожалуй, еще никто не заявлял о своей позиции в чеченской войне. Но они сознательно вызвали огонь на себя, давая понять русским людям, что у нас есть свои национальные интересы, которые надо защищать.
А.Хамраев: Наконец-то кинематографисты поняли, что нельзя быть в стороне от злободневных современных проблем или раскрывать их на уровне анекдотов. Алексей Балабанов — молодец, он сделал мастерскую картину. И хотя там есть некоторый перекос (получилось, что русские — хорошие, а чеченцы и англичане — плохие, безнравственные), главное — что он взялся за эту серьезную тему. Балабанов как бы бросил кость: нате, обгладывайте ее, грызите, но думайте, решайте. Конечно, можно использовать фильм против чеченцев, можно против российских людей, но это уже спекуляция будет. Когда мне говорят: надо, чтобы прошло время, чтобы потом оценить чеченскую войну, я всегда отвечаю: пардон, а «Тихий Дон» Шолохов написал когда?
Во-первых, Гражданская война еще кровоточила, а во-вторых, он сам был мальчишкой. Там, значит, можно, а здесь нельзя? Вот пусть другие ответят Балабанову. Пускай чеченцы сделают картину. Пускай профинансируют их те, кто дает им оружие. А пока люди пусть посмотрят балабановский фильм и поразмышляют. Ведь идет гражданская война на территории России. Она не только в том, что стреляют. Гражданская война идет и в душах, и в умах. Всюду. Это же надо тушить, надо выходить из положения каким-то способом. Так что спасибо Балабанову и Сельянову за то, что они привлекли внимание к чеченской проблеме.
Насколько известно, противники этого фильма были в жюри. Но они оказались в меньшинстве, и «Война» получила главный приз Открытого Российского кинофестиваля. Как особое событие в сегодняшнем кинематографе я рассматриваю и «Звезду» Николая Лебедева, снятую по мотивам одноименной повести Э. Казакевича. Экранная «Звезда» — этапное произведение по многим параметрам.
Во-первых, это одна из редчайших в постсоветский период картин на историческую тему, где не плюют в Вечность. Наоборот, дают понять, что все мы лишь звенья в этой цепи и что с памятью надо обращаться бережно, трепетно. Лебедев даже поэтизирует это прошлое. Во-вторых, постановщику «Звезды» — всего 35 лет. Естественно, о той войне он знает лишь понаслышке, по книгам и советским фильмам. Но он сумел снять кино так, что оно и «папиным» не выглядит, и атмосферу, правду чувств того времени передает. Картина патриотична по сути и современна по темпо-ритму, языку.
К тому же эмоциональна настолько, что втягиваешься в действо и чувствуешь себя рядом с персонажами, отправившимися в тыл врага добывать сведения о противнике. В-третьих, здесь нет того, чем грешили и до сих пор грешат многие коллеги Лебедева, — матерщины. Хотя, казалось бы, тут она и уместна, и простительна. Но режиссер счел нужным сделать кар тину целомудренную, чистую, чтобы ветеранам было не стыдно смотреть. Ну и, в-четвертых, «Звезда» задумывалась как социальный заказ.
Правда, по словам одного из продюсеров фильма, госфинансирование оказалось не стопроцентным, а частичным. Конечно, три работы на военную тему за последние два года — «В августе 44-го... », «Звезда» и «Война» — погоды в кинематографе не делают. Но новая тенденция все-таки вырисовывается. И, кстати говоря, она очень поддержана зрителями. «Звезда» лидирует на видеорынке, «Война» входит в пятерку фаворитов кинопроката, уступая лишь мировым хитам. А это значит, что патриотизм и поныне не чужд нашим людям, хотя его долго и упорно пытались из них вытравить. И если бы в нашей киноиндустрии был десяток-другой Сельяновых, российское кино потеснило бы американское естественным образом. Вот только Сельянов у нас пока один. Потому, в частности, и продолжают творцы выдавать нагора такое, от чего зрителям хочется прямиком бежать в больницу имени Кащенко.
Подобные «шедевры», от которых глаза становятся 6х9, а уши сворачиваются в трубочку, демонстрировались и на последнем «Кинотавре». Например, «Коллекционер» Юрия Грымова, «Смеситель» Александра Шейна, «Теория запоя» Натальи Погоничевой. Про такое «искусство» можно сказать лишь одно: ни в сказке сказать, ни пером описать. А ведь та же Погоничева подавала большие надежды. Помню, когда я смотрела ее дипломную работу — короткометражку «Как я провела лето», то подумала: «Ну, просто Гайдай в юбке!». Теперь же с «Теорией запоя» (это полнометражный дебют) — полное фиаско. Ну, как так может быть?
А. Хамраев: Эту картину я не видел – она шла в другом конкурсе, к которому я отношения не имел. Тем не менее, исходя из своих наблюдений, могу сказать, что молодые режиссеры (да и не только они) частенько попадают в западню к продюсерам. Некоторые ребята берутся за что-то, чтобы заработать деньги. Я понимаю их трудности. Но тогда следующий проект сделайте такой, чтобы не было стыдно. А то ведь смотришь иные ленты и не понимаешь, зачем это сделано. Создается впечатление, что режиссеру в его годы нечего сказать. Ну, если нечего сказать, сними фильм о своей матери, своем детстве...
В Ташкенте давно просят, чтобы я открыл режиссерскую мастерскую. Я отказался, потому что пока я действующий режиссер. Но взамен согласился писать в молодежной газете что-то типа лекций. Первая называлась: «Умей сказать “нет”». Там я объяснял, что надо уметь в жизни сказать нет соблазну, богатому наглому продюсеру, своему родственнику или другу, который лезет в твой фильм и может его испортить.
Надо уметь сказать нет своей похоти, если тебе понравилась девушка, и ты хочешь ей главную роль предложить... А во второй лекции, поскольку все плачутся, что не дают денег на кино, я объяснял, как это можно сделать и за 300 долларов. Возьмите видеокамеру напрокат и снимайте фильм небольшой группой: в 5-6 человек. При этом можно меняться: сегодня ты — режиссер, а кто-то — оператор, завтра ты — осветитель, а кто-то — актер и так далее. В следующем фильме поменяетесь снова. Найдите любой сюжет. Например, в Ташкенте живут двойники Ленина и Гитлера. Отведите их в пещеру, в горы, не кормите. Естественно, они пойдут в кишлак еду просить, испугают узбечек-старух: Гитлер пришел... Вот вам и сюжет. Идите, работайте! Вам и нужны-то только консервы, несколько буханок хлеба да вода. Или отправьтесь на Аральское море, снимите любую проблему с двумя актерами: он и она. Друг другу помогайте. А потом сегодня есть сотни фестивалей, среди которых много короткометражных, дебютных. Посылайте кассету, вас вызовут, выиграйте грант, попа дет ваше имя в прессу, и пойдете, и пойдете. Вот такие уроки я даю. <...>
Т. Мартынова “НОКДАУН ОТ ЛЮБВИ” // КИНОМЕХАНИК // НОВЫЕ ФИЛЬМЫ № 8 2002
*Редакция журнала "Сеанс" и "Чапаев" не поддерживают данную риторику и публикуют этот материал с ознакомительными целями.