Андрей Плахов: Тема уродства стала центральной на нынешнем фестивале, сменив (или видоизменив) прошлогодний лейтмотив насилия. Как вам удалось так точно попасть в каннский контекст? Сыграло ли роль то, что вы третий раз участвуете в программе Канна?

Алексей Балабанов: Скорее сыграло роль некое состояние мира, то, что в нем происходит. Я собирался снимать этот фильм три года назад, но тогда не удалось. Думал, опоздал, а оказалось, что именно сейчас попал в точку. Бывают такие мистические совпадения.

А. П.: Говоря о «состоянии мира», вы имеете в виду вездесущность зла? Как вы относитесь к своим героям — пионерам русской фото- и кинопорнографии? И почему выбрали именно их?

А. Б.: Герой Сергея Маковецкого не есть воплощение зла. Он делает свое дело с увлечением и растлевает, не осознавая этого. В результате он сам оказывается жертвой. Для меня это герой, который несет что-то новое: в данном случае кино вместо фотографии. Он — некий «новый русский». Но вообще, в моей картине нет никаких символов, это история любви, самый традиционный любовный треугольник, только помещенный в необычную среду — порнографов, слепых, сиамских близнецов. Меня всегда интересовали эти явления, а после того как в Гамбурге в эротическом музее я увидел старые порнооткрытки, захотелось сделать этот фильм.

А. П.: Но разве не символ — сиамские близнецы, одного из которых влечет к добру, другого — к пороку, одного — на Запад, другого — на Восток?

А. Б.: Восток-Запад — это единственный символ в картине, которая сначала называлась «Ехать никак нельзя». В то время все уезжали из России, а я считаю, что надо жить в России.

А. П.: Как вам удалось снять абсолютно безлюдный Петербург и Маковецкого на льдине посреди Невы?

А. Б.: С помощью белых ночей и ГАИ, перекрывавшей движение.

А. П.: Как вы относитесь к буржуазии и буржуазности — в жизни и в искусстве?

А. Б.: В быту я не буржуазен и буржуев не люблю. Недолюбливаю американцев за то, что для них главное — греть собственную задницу. А всякий комфорт убивает дух беспокойства и мешает творчеству. ‹…›

А. П.: «Брат» не похож на ваши другие картины — изысканные притчи. Какую из этих двух линий вы намерены развивать?

А. Б.: В идеале я бы хотел снимать по очереди — один арт-фильм и один коммерческий.

Балабанов А. Я не собирался никого шокировать. [Интервью А. Плахова] // Коммерсант. 1998. № 90. 22 мая.