Короткометражный фильм Divi («Двое») рассказывает историю любви музыканта и красивой глухой девушки, которые случайно встретились на улице Риги. Из-за своей продолжительности — 35 минут — фильм демонстрировался в одной программе с документальным фильмом Gada reportāža («Репортаж года», 1965). В этом контексте фильм «Двое» был воспринят как документальный, особенно домашней аудиторией Риги и Латвии. Для такого восприятия действительно существует несколько оснований.
Фильм открывается сценой с открытыми окнами консерватории, сопровождаемой мотивированным звуковым рядом музыкальных репетиций. За этим следуют виды улиц Риги, парков и дворов, а также людей и транспорта, движущихся, несмотря на присутствие камеры или игнорируя её. Эти эпизоды сняты преимущественно с пешеходной перспективы, что создаёт ощущение хроникальности и документальности фильма.
Для более информированных зрителей на документальный характер фильма «Двое» могла указывать и аутентичность сюжета. Режиссёр фильма Михаил Богин рассказывал историю реальной глухой женщины Светланы, которая вдохновила его и автора сценария Юрия Чулюкина на создание этого фильма. Более того, съёмки театрального спектакля проходили в реальном Театре мимики и жеста в Москве — на тот момент единственном в мире театре, созданном для людей с нарушениями слуха и ими самими. В спектакле Марта Грахова исполняла роль Юлии. В фильме «Двое» подлинная история глухой актрисы в сочетании с появлением на экране реальной глухой актрисы (другого человека) усиливала достоверность фильма.
Сцены, снятые на улицах Риги, включая кадры с прохожими, смотрящими прямо в камеру, и постановочные эпизоды — например, выступление музыкальной группы или танец глухой героини, — создают единое нарративное пространство. В нём встречаются не только два мира — звук и тишина, слух и глухота, мужчина и женщина, — но и (ре)конструируется онтология пространства 1960-х годов в советской Латвии и в Советском Союзе в целом.
Ситуация публичного дискурса в Советском Союзе конца 1960-х годов характеризуется недоверием к «произнесённому слову». Антрополог Алексей Юрчак утверждает, что после смерти Сталина вместо процесса демистификации прошлого начался процесс «демистификации дискурса». Всеобщее недоверие в период сталинского тоталитаризма и разочарованные ожидания после разоблачительной речи Хрущёва проявились в утрате веры в слова.
Словам нельзя доверять: они не способны выразить ни страдания любви, ни решение, определяющее жизнь.
Писатели и аналитики Пётр Вайль и Александр Генис связывают политическое развитие 1960-х годов с событиями в сфере языка. Они пишут, что как только программа Коммунистической партии перестаёт интерпретироваться как литературное произведение, становится очевидной её нелепая буквальность. По их утверждению, к концу 1960-х идеологические слова становятся неслышимыми. В этой ситуации успешные попытки главной героини выжить без слуха становятся попытками жить без прежнего тоталитарного руководства. В то же время главный герой уходит от слов в музыку. Фильм «Двое» (ре)презентирует ситуацию, в которой два раздельных и различных пространства — слуха и глухоты — соединяются на межличностном уровне двух индивидов. Одновременно фильм предлагает выход из экзистенциально сложной социальной ситуации второй половины 1960-х годов, предлагая художественное действие, танец, театр и музыку как единое пространство целостности и свободы. Связь документальных и игровых жанровых пространств в фильме «Двое» делает возможной и поддерживает такую интерпретацию изменения и перехода из одного пространства в другое.
Мария Весте: ВЗАИМОСВЯЗАННОСТЬ: ПРОСТРАНСТВО ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ ЭПИЗОДОВ В ТРЕХ ИГРОВЫХ ФИЛЬМАХ РИЖСКОЙ КИНОСТУДИИ // Линчепингский университет Линчепинг, Швеция (перевод с английского: Тимофей Асеев)