С того дня, когда на празднично украшенной сцене концертного зала «Россия» вручались награды победителям всех трех конкурсов X Московского международного кинофестиваля, после чего флаг киносмотра был торжественно спущен, прошло довольно много времени. Для участников и гостей фестиваля две недели, предшествовавшие церемонии закрытия, были насыщены множеством разнообразных дел и впечатлений. У членов международных жюри обычные фестивальные заботы дополнялись сложными обязанностями арбитров. Радость от встреч с коллегами по профессии, чьи имена хорошо знакомы нам по фильмам прошлых лет, «разбавлялась» работой, связанной с представительством, ежедневными просмотрами и обсуждениями картин конкурсной программы. А после обсуждений — снова просмотры, в дозах гораздо больших, чем может без перегрузки вынести нормальный любознательный организм. Просмотры, требующие напряжения, подчас неадекватного объективной ценности демонстрируемых лент, когда нет возможности расслабиться, нет времени сосредоточиться, сопоставить свое сегодняшнее впечатление со вчерашним...
На первый план, естественно, выдвигались заботы практические: что-то нужно было сразу переместить на периферию внимания, оценив как несущественное; на чем-то необходимо было задержаться, уясняя перспективность и значимость явления.
Сегодня, когда впечатления от VI Международного кинофестиваля фильмов для детей, проведенного в рамках X МКФ в Москве, несколько отстоялись и естественным путем перегруппировались в сознании, — картина двух фестивальных недель во многом выглядит иначе, как ни странно, более четко. Видимо, потому, что память отбросила несущественные подробности, случайное забылось, а все главное как бы очистилось, обрело стереоскопичность, ясность.
Хочу оговориться заранее: обзор программы детского конкурса 1977 года не удастся выстроить как некую строго симметричную конструкцию. Если еще несколько лет назад достижения нашей кинематографии для детей и юношества, естественно, находились в самом центре фестивального репертуара, рядом с ними группировались фильмы, знаменующие успехи художников из братских социалистических стран, а рельефным фоном для них служили явления менее заметные, порой даже далекие от главных целей кинотворчества, адресованного самой юной аудитории, то сегодня картина усложнилась. Панорама мирового кинематографа для детей стала более пестрой, неоднородной, но в то же время не всегда позволяющей провести четкие линии раздела. Мир детского кино представляет собой живую, непрерывно меняющуюся мозаику, в которую постоянно включаются все новые и новые подробности и открытия. Причем явлений здесь такое множество, что на одном фестивале становится физически невозможным представить все интересное и по-настоящему ценное, что создано для детей кинематографистами разных стран, скажем, за год. В частности, еще и потому, что ныне во многих странах началось бурное развитие телевидения для детей. Кроме того, в ряде стран, особенно на капиталистическом Западе, фильмопроизводство, ориентированное на детскую киноаудиторию, существует в весьма скромных масштабах, и соответствующие организации без официальной поддержки просто экономически не в состоянии осуществить такую акцию, как отправка делегации с фильмом на международный смотр. А как ни щедр наш фестиваль, и он не может объять необъятное.
Наконец, в мире есть кинематографии, занятые только сами собой и собственными, по преимуществу — коммерческими, проблемами. К примеру, еще два года назад мы знали, что в США ежегодно проводится добрых полтора десятка фестивалей детских фильмов. Однако, поскольку в Америке нет единого центра детского кино, а у нас нет полной информации о том, что делают американские кинематографисты, работающие для детей в разных частях страны, те немногие, зачастую полулюбительские ленты, которые поступают из США на наш конкурс, не являются, надо полагать, ни самыми лучшими, ни самыми характерными.
В тех же США в последние годы активно развивалось явление, альтернативное традиционному детскому кинематографу, — так называемый «семейный фильм», производство развлекательных и порой далеко не безобидных лент с широким зрительским «адресом». Таким образом успешно осуществляется попытка «взять в кольцо» рынок, зависящий от зрителей до 12 лет, а заодно окружить и их родителей. Успех некоторых боевиков последних лет («Челюсти», «Кинг-Конг», «Война звезд» и т. п.) во многом связан именно с этой чисто коммерческой акцией.
Трезво оценивая социальный характер этой тенденции в капиталистическом кинопроизводстве, нам тем не менее стоило бы с наших собственных позиций разобраться в проблемах и целесообразности «семейного фильма». Но поскольку на Западе «семейный фильм» носит, повторяю, принципиально коммерческий характер, он, естественно, не нашел полного отражения в программе нашего детского конкурса, хотя некоторые веяния этой моды сказывались в отдельных картинах. Но об этом ниже. А пока я хочу отметить, что независимо от вполне понятного отсутствия «универсальности» программы детского фестиваля, ряд наиболее существенных и заметных явлений в кинематографе для детей, опыт разных стран и школ — все это отразилось на фестивальном экране Дворца пионеров на Ленинских горах, перед которым ежедневно собирались сотни зрителей и мы, члены международного жюри.
Жюри
У Московского фестиваля фильмов для детей есть давно сложившаяся позиция и прочный международный авторитет. Крупнейшие международные организации, содействующие развитию детского кино, представлены в нем, сотрудничают с ним, делают выводы на будущее с учетом его деятельности.
Председательствовал в нашем жюри профессор Антонин Мартин Броусил — человек, широко известный и как ректор Пражской Академии изящных искусств, и как бессменный председатель жюри международного фестиваля в Карловых Варах, и как один из видных теоретиков мирового кинематографа, и как кинокритик. Его мягкая доброжелательная манера и, если можно так сказать, профессиональный навык деятеля международных собраний сразу же задали работе жюри тон деловой и дружеский. К сожалению, приступ астмы вынудил профессора Броусила улететь домой через несколько дней после начала фестиваля, и Кира Константиновна Парамонова, профессор ВГИКа и президент Международного центра кино для детей и юношества (СИФЕЖ), продолжила начатую Мартином Броусилом работу председателя жюри.
Другой член жюри, индийская писательница Парвати Менон, известна не только своим творчеством и активной общественной деятельностью: она — секретарь Общества детских фильмов Индии. Мы знаем, что Парвати Менон своим содействием помогла совместным проектам советско-индийского сотрудничества в области кино. При поддержке Общества детских фильмов Индии был, в частности, снят режиссером Александром Згуриди фильм «Рики-тики-тави».
Общаясь с людьми, всегда немножко учишься, порой — помимо воли. Особенно когда встречаешь людей с ярко выраженной индивидуальностью. И у меня в памяти отложились дискуссии с Парвати Менон как пример соединения широкой терпимости к чужим взглядам с бескомпромиссной принципиальностью в отстаивании своей позиции.
Болгарский режиссер детских фильмов Иванка Грыбчева — одна из ярких фигур мирового детского кинематографа, режиссер с широкой международной известностью. Ее картины не раз премировались и на Московском фестивале. На прошлом смотре в Москве серебряным призером стал ее фильм «Ни с кем». Еще раньше лента Грыбчевой «Дети играют во дворе» получила сразу два приза Московского фестиваля. И это — только малая часть наград, полученных Грыбчевой в разных странах и на родине. Однако при всем уважении к наградам и призам я бы охотно опустил эту подробность биографии Иванки, поскольку она не затрагивает существа ее творчества. Прекрасно, что международные жюри высоко оценивают творческую бескомпромиссность художника. Но художник — не спортсмен: он хорош не тем, что первым «рвет ленточку» или лучше других выступает по «обязательной программе»...
Фильмы Иванки Грыбчевой хороши именно тем, что они совершенно лишены импульса соревновательности. Они защищают слабых, помогают правильно понять сложность жизни, помогают ребенку протоптать свою тропинку к правде и добру в непростом и неупрощенном мире.
Пожилой сухощавый немец из Мюнхена Райнер Келлер — один из энтузиастов развития детского кино. Он является основателем и руководителем фестиваля детских и юношеских фильмов в Мюнхене. Его первыми словами после просмотра фильма «Ключ без права передачи» были: «Вот фильм, который я приглашаю на фестиваль к нам в Мюнхен».
Английский режиссер Рони Спенсер — активный деятель Британского фонда детского кино, одной из наиболее интересных организаций в мире детского фильма. Ниже я о ней еще расскажу.
Представителем Корейской Народно-Демократической Республики в жюри был Ли Сын Хван, президент Управления кинематографии КНДР.
Принято окружать работу жюри тайной. Я и сам не раз слышал рассказы о каких-то безумных спорах, немыслимых компромиссах, бесконечных упражнениях хитрого ума и отчаянной находчивости профессиональных жонглеров призами и дипломами.
Не претендуя на «раскрытие тайны», признаюсь, что наша работа не достигла этих высот виртуозности. Увы, у нас все было просто, как у детей. Говорили, что думали, и соглашались, с чем могли. И вкусы и намерения были понятны друг другу. Если подумать, то это так естественно. Ведь селекция характеров происходит уже тогда, когда человек решает посвятить себя детскому кино. Иногда — за десятилетия до встречи в жюри. Люди с неутомимым честолюбием и склонностью к крайностям появляются в детском кино, как и повсюду. Но не надолго.
А длительная работа с детьми приучает к тому, что ясность взглядов, терпимость и терпеливость являются не только лучшим рабочим инструментом, но и дают самую продуктивную позицию.
Вот, кажется, и все то немногое, чем я хотел поделиться, говоря о составе и работе жюри.
А теперь — к фильмам.
Два фильма из многих
Просмотреть и обсудить за 10 дней 49 фильмов — задача сложная. Однако внятно рассказать о каждом из них в журнальной статье, так чтобы у вас осталась в голове не только мозаика аннотаций, но и представление о развитии идей в сегодняшнем кино, — мне не под силу.
Поэтому я выбрал другой путь: поделиться тем, что осталось в памяти ярче. Конечно, это означает некоторую деформацию объективной картины. Но, как мы знаем, где начинается кино, там объективность... Нет, нет, не кончается. Скажем так — дружит с широким кругом других подходов к явлениям: вкусом, личными пристрастиями, предрассудками и т. д. Моя объективность так же контактна, как и всякая другая.
Мексиканский фильм «Голубка спешит на помощь». Режиссер Эктор Ортега. Я начинаю с него с единственной целью, чтобы последующие фильмы вытеснили его из вашей памяти. А пропустить совсем не в силах, потому что в моей памяти он засел и выковырять я его не могу. Вот его краткое содержание.
В аэропорту некий злоумышленник передает пакет мальчику, которого сопровождает его маленький братишка Педро. Получив сверток, они отправляются на стадион, где странные неизвестные люди ждут их в машине. Братья передают пакет человеку, который внешне очень смахивает на гангстера. В этот момент пакет неожиданно падает на землю, раскрывается и из него вываливается содержимое: контрабандные часы и карманные счетные машинки.
Школьная учительница Мисс Элиза замечает, что вот уже несколько дней Педро не появляется на занятиях. Его друзья решают выяснить причину этого, и неожиданно открывается, что за домом Педро следят, сидя в машине, два странных типа. Энрике, так зовут одного из мальчиков, удается проникнуть в дом, и Педро говорит им, что по ошибке они помогли гангстерам и передали им контрабандные товары, а теперь их держат взаперти, как настоящих узников.
На следующий день, во время поездки школьников за город, Элиза и ее друг Фернандо узнают, что случилось с Педро и его семейством.
Пытаясь помочь Педро, Элиза отправляется к нему в дом, чтобы увидеться с ним, и их обоих, ее и Педро, похищают гангстеры.
Толстяк Рауль разыгрывает несчастного бедного ребенка, он делает это настолько искусно, что предводитель гангстерской шайки дон Филемон верит ему, а его жена даже настаивает на том, чтобы взять его к себе домой.
Во время посещения антропологического музея Раулю удается вырваться из рук гангстеров, но они, найдя его, случайно ранят жену дона Филемона.
Единственное существо, которое знает местонахождение похищенных, это — собака Энрике, Симон. Сначала дети не обращают на нее внимания, но потом собаке удается показать им, где скрываются гангстеры.
Оказавшись наконец на свободе, Элиза, Фернандо и все остальные ребята награждают Симона за мужество и отвагу.
Это очень краткое содержание фильма. Он весь состоит из непрерывного «содержания», которое набито в фильм так туго, что для мысли не остается ни уголка, ни щелки. Все время что-то происходит, кто-то за кем-то гонится, кто-то от кого-то прячется, кто-то кого-то надувает. При этом зрителей каждую минуту побуждают смеяться. Для этого у разных людей из рук падают разные вещи, проливаются жидкости, высыпается содержимое пакетов и портфелей.
Режиссер настроен выиграть партию «по очкам». Поэтому, не будучи озабочен никакими идеями, он насыщает каждую минуту фильма подробностями, а через полтора часа вы вдруг обнаруживаете — лента окончена, а в голове пусто. Можно встать и идти домой.
Этот фильм совершенно безвреден. В нем нет насилия. Педагогически он приемлем для любой самой ортодоксальной комиссии. В нем все правильно, кроме одного. Неправильно уверять детей, что кино существует для их бездумного развлечения. А с точки зрения ремесла, фильм очень неплох. И для определенной части зрителей он будет привлекателен. Этим-то меня картина и разозлила. Он будто показал мне карикатуру на мои усилия. Для меня, к примеру, в работе главная проблема состоит в установлении сложного баланса между потребностью выразить какую-то дорогую мне идею и долгом уважения к досугу зрителя. Обязанность эта добровольная, за моей спиной нет продюсера, который велел бы мне насыщать действия мелкими перипетиями, создавать ложные кульминации, веселить или пугать. Мне самому хочется владеть вниманием зрителей. Почему? Возможно, потому, что я люблю выпустить из рук хорошо выполненную вещь, возможно, потому, что этот путь воплощения главной идеи мне ближе... Поверьте, это — сложная задача, если имеешь цель, и совсем простая, если цели нет.
Таких фильмов на фестивале было немного. Делают их гораздо больше, но на конкурс они попадают, только завернув на часок с кинорынка. Всем известно, что фестивали, помимо конкурсов, являются и международными ярмарками кинопродукции. Думаю, что там судьба этого фильма сложилась значительно успешнее.
«Мой дядя Теодор» (ФРГ), режиссер Густав Эмк
Западногерманский фильм «Мой дядя Теодор». Это комедия режиссера Густава Эмка. Я вспомнил ее и рассмеялся тому, как хрупки и произвольны порой критерии оценки фильмов. Потому что этот фильм чем-то близок только что описанному мексиканскому. Но есть одно отличие. В немецком я вижу увлеченных людей. А в климате увлеченности идеи самозарождаются. Это фильм типичного немецкого юмора, несколько тяжеловесного, с нажимом. Но где же и проявляться национальному характеру, как не в комедии!
У мальчика Маркуса много братьев и сестер: мать выбивается из сил, чтобы прокормить ораву, а отец, веселый толстяк и бездельник, думает только о том, чтобы поесть и поспать. Наконец, он засыпает крепчайшим летаргическим сном. И это неожиданное несчастье приносит семье богатство, потому что находчивый фабрикант матрасов укладывает папу на образец своей продукции и выставляет в витрине как живую рекламу. Папа спит и работает — сладкий сон дает ему круглосуточный заработок — сбылась мечта лентяя. Мне показалось, что в этой выдумке есть и сарказм, и озорстство, и ирония.
Но герой фильма не папа, а дядя Теодор. Кстати, играет обоих один талантливый актер Герт Фребе. Этот дядя, педант, скряга и мизантроп, он в преклонном возрасте. Вдруг судьба посылает ему подарок: жена его, кажется, собралась родить. И это событие переворачивает характер дяди: он становится активным общественником, начинает бороться за улучшение жизни детей в городе. В этом фильме много веселья, выдумки и насмешливых наблюдений острого ума. Хотя юмор его похож на тирольский духовой оркестр, когда толстяки в коротких кожаных штанах дуют в трубы, и флейта все время старается сыграть партию в унисон с трубой.
«Си-Эф-Эф» как явление
Награжденный Серебряным призом английский фильм «Блестящий шарик» примечателен как пример корректной и достаточно традиционной работы английских кинематографистов, и прежде находившей признание на Московских фестивалях.
Английское кино для детей в мировом кинематографе явление заметное и заслуживающее интереса.
Организация, снимающая кино для детей и показывающая фильмы детям, называется «Детский кинофонд», «Си-Эф-Эф». Каждую субботу кинотеатры Англии показывают детям на специальных сеансах за небольшую плату ленты, снятые специально для них. В Англии нет сети детских кинотеатров, подобной нашей. Что же касается билета в кино на обычный сеанс, то там он стоит по меньшей мере в десять раз дороже. Так что организация, которая борется за дешевую и педагогически целесообразную демонстрацию фильмов, — немаловажная часть культурной жизни кинематографа.
25 лет существует эта независимая от правительства организация, которая увлекает молодые таланты, находит для них небольшие деньги и помогает снять недорогие фильмы с определенной воспитательной направленностью.
«Я постоянно ищу новых продюсеров, режиссеров и сценаристов», — говорит руководитель производства Фонда, Генри Гидесс. Производство это, конечно, несравнимо с нашим. Например, в прошлом году было снято шесть часовых фильмов, и то «Си-Эф-Эф» не мог полностью финансировать эти постановки. Лишь 450 000 фунтов могла вложить в создание фильмов эта организация. Но в условиях английского кино это существенная поддержка. Тем более что фильмы предназначаются в основном детям до 12 лет. И основной контингент зрителей — дети, которые тратят свои карманные деньги. Довольно ясная альтернатива так называемому «семейному фильму».
Конечно, найти продюсера, рискующего деньгами на фильм, «Си-Эф-Эф», с его традиционно налаженной системой скромных утренних просмотров по субботам, значительно сложнее, чем на эффектный зрелищный фильм-сказку, вроде «Кинг-Конга» или «Войны звезд».
«Мы здесь не для того, чтобы делать «семейный фильм», — говорит Гидесс. — Если бы мы начали это делать, то кто бы занялся детским рынком?»
Тут надо понять лапидарность английский формулировок: «детский рынок» — это дети, которые выкладывают по 10 — 15 пенсов за билет, с трудом дотянувшись до окошка кассы.
И сложившаяся традиция этих утренних просмотров такова, что дети склонны смотреть на взрослых как на нежданных гостей своих шумных утренников.
Стимулирование интереса детей к кино — программная цель деятельности Фонда. «Мы не будем продавать нашу продукцию телевидению, потому что нас интересует и будет интересовать киноаудитория», — заявил Генри Гидесс.
Достаточно принципиальное высказывание скромного кинодеятеля, не пасующего перед толстым кошельком телевидения. У этого заявления есть цель. Непрерывные усилия Фонда по поддержанию контакта с детской аудиторией — важное дело, оказывающее влияние и на характер создающихся фильмов.
«Существует столько самозванных экспертов по детям — людей, которые хотят объяснить детям не то, что хотят видеть сами дети, а то, что, по их мнению, должны видеть дети», — с иронией заметил Гидесс по этому поводу.
Но основным достоинством Фонда является, на мой взгляд, то, что он имеет в активном прокате свыше 1200 копий фильмов разных лет, в том числе советских. В частности, по поводу приобретения советского фильма «Добро пожаловать!» режиссера Э. Климова Генри Гидесс заявил: «Я думаю, что мы имеем право сказать, что внесли небольшой вклад в разрядку!»
Режиссер Харли Коклисс, сделавший для Фонда картину «Пруд Билли», ее иногда называют «Битва за пруд Билли», сказал: «В течение ближайших двадцати лет ее будут показывать на специальных сеансах. Можете себе представить, двадцать лет! И это намного, намного лучше, чем один короткий показ по телевидению».
Как я понимаю радость этого режиссера! Несоизмеримо скромный, по сравнению с нашим кинематографом для детей, Фонд расчетливо планирует многолетнюю демонстрацию всех своих фильмов. А сколькими достойными многолетнего проката нашими детскими фильмами мы пробрасываемся с легкостью? Выпустим на три недели и складываем в дальние углы контор кинопроката, не планируя многолетнего показа, как это делают англичане.
Может быть, уместно и нам планировать более широкий показ картин прошлых лет и таким образом создать стабильный высокохудожественный репертуар. А усилия на постановку новых детских фильмов употреблять более усмотрительно и экономно, не перенапрягаясь. Не секрет, что мы нередко идем на явные компромиссы в части качества, только бы снять новый фильм для детей и сдать его в положенные сроки. А прекрасные ленты прошлых лет знакомы детям только по передачам телевидения. Да и телевидение далеко не полностью использует активный потенциал детского кинематографа. Но я-то, подобно своему английскому коллеге, думаю, что кино надо смотреть в кино. Было бы полезно просчитать, насколько целесообразно содержать активный фонд фильмов, снятых за последние 20 — 30 лет. Иметь в виду трех- или пятилетний цикл знакомства детей с лучшим, что создано для них. Разве не так поступают сотрудники библиотек? А чем мы хуже!..
Внимание Московского фестиваля к деятельности «Си-Эф-Эф» и многолетние контакты с Фондом широко освещаются в английской прессе.
Так, например, Дженни Крейвен в статье, посвященной 25-летнему юбилею Фонда, напечатанной в самом влиятельном английском киножурнале «Филмз энд филминг», пишет о предыдущем фестивале: «В прошлом году, несмотря на необычайно сильную конкурсную программу, фильм «Юный Робин Гуд» получил третью премию на детской секции Московского кинофестиваля»... Это приводится как пример высокой международной оценки деятельности Фонда.
«Битва за пруд Билли» (Великобритания), режиссер Харли Коклисс
В программе фестиваля были показаны два фильма, подготовленные Фондом — «Битва за пруд Билли» режиссера Харли Коклисс и его же «Блестящий шарик».
Тема фильма «Битва за пруд Билли» — охрана окружающей среды. Двое детей выясняют, что в воде красивого пруда дохнет рыба, и проводят настоящее расследование с привлечением властей и полиции. В ходе расследования, которое ведется в энергичной детективной манере, выясняется, что отравляют пруд отходы производства стирального порошка, рекламу которого ежедневно показывают по телевидению.
Борьба за охрану окружающей среды — тема актуальная и подана она детям весело, с неназойливыми выводами. При этом дети в расследовании используют не только смекалку, но и знание химии, радиотехники, словом, все это современно.
«Блестящий шарик» — пример остроумного подхода к приключенческому фильму в жанре научной фантастики. Точнее было бы сказать, просто фантастики, потому что, конечно, ничего научного в выдумке фильма нет. Вот его сюжет. На Земле приземлился межпланетный космический аппарат, и из него выкатился блестящий и невероятно голодный шарик. Помимо аппетита, шарик обладает смышленностыо и некоторым чувством юмора — качества достойные, чтобы вызвать симпатию у английского подростка. Двое ребят подружились с симпатичным шариком. Но на свою беду шарик, лишенный человеческих моральных устоев, обладал множеством способностей, которым можно было придать криминальный характер. Он, например, мог расплавить любой металл, открыть без усилий любой замок... Естественно, что эти способности привлекли внимание известного жулика. И ребята оказались вовлеченными в динамичные похождения. В итоге порок оказался наказан, шарик благополучно улетел восвояси. А взрослые так и не увидели шарика из космоса и не поверили в его реальность.
Идея толерантности, то есть — терпимости к непривычным формам жизни, кажется мне значительной и педагогически важной. Но, конечно, на наше мнение повлияла и принципиальность действий «Си-Эф-Эф», представившего на конкурс два фильма Харли Коклисса, и педагогическая убежденность режиссера.
Иво Каприно
Если бы на фестивале давали приз за наибольшую популярность, то обладателем его, безусловно, стал бы норвежский кукольник Иво Каприно.
Это человек неотразимого и, думаю, неистребимого оптимизма. Да и не представишь, как бы иначе он справлялся с немыслимыми техническими трудностями создания полнометражного кукольного фильма «Большой приз».
Те, кто хоть немного знаком с производством кукольных фильмов, не могут не изумиться бесконечному усердию, которое создало кукольную страну, где действуют рожденные фантазией художника существа. Однако усердие усердием, но оживить этот фантастический мир можно только редким талантом. Я знаю пять-шесть человек, равных Каприно, не больше. Одухотворение куклы — талант редчайший.
Что вам сказать по этому поводу применительно к Иво Каприно? Когда его фильм вступил в свою кульминационную фазу и на экране начался получасовой эпизод автомобильных гонок, зал кричал, хлопал, стучал ногами. Возбуждение ребят невозможно передать. Ни на одном игровом фильме фестиваля не было ничего подобного. И это все было инспирировано маленькими куколками, двадцать четыре раза в секунду делавшими крошечные движения по воле огромных, сильных и нежных рук режиссера.
Как эти миллиметровые «прыжки», соединяясь, образуют стремительную гонку, головокружительные виражи, уморительную мимику крайнего напряжения?!
- Пять лет труда, — коротко отвечает Иво Каприно.
Но этот труд начался для Иво Каприно тридцать лет назад. В 1947 году он снял свой первый фильм «Тим и Тоффо». Сегодня после многих международных успехов наиболее употребительный эпитет для него — «Норвежский Дисней». Не так оригинально, но заслуженно. Репутация Иво Каприно среди всемирного братства кинокукольников одна из самых высоких. Все свои фильмы он делает на собственной студии, за свой страх и риск. Сюжет фильма «Большой приз» взят из книги Хеле Аукруста. Он не только писатель, но и популярный в Норвегии карикатурист. Может быть, это помогло Иво Каприно наделить персонажей юмором и заразительным обаянием. Что же до сюжета, то он удивительно прост.
Теодор, старый мастер и изобретатель, живет в долине Фло Клюпа и занимается ремонтом велосипедов. Но его помощник оказался бесчестным человеком. Он выкрал одно из многочисленных изобретений своего хозяина и, незаконно используя его, строит автомобиль, на котором собирается победить в автогонках.
Тогда Теодор на своем автомобиле вступает с ним в борьбу и побеждает. Вот и все.
Но что это за автомобиль! Уезжая из Москвы, Иво Каприно подарил мне маленькую копию этого сооружения. «Иль темпо Гиганта» называется машина. Чего только в ней нет! Детали всяческого металлического хлама — пылесосов, велосипедов, даже пишущих машинок — все вплоть до радара и барометра. Но самое удивительное, что эта машина существует в реальности. Она весит больше трех тонн, имеет мотор в 1400 лошадиных сил и развивает скорость в 325 км в час. Это самый смешной автомобиль в мире. Иво Каприно сделал его сам, и я понимаю теперь, почему все его герои такие убедительные. Для Каприно они такая же реальность, как и эта машина. Они живые для него. Сейчас этот автомобиль путешествует по всему миру, привлекая внимание будущих зрителей к новому фильму Каприно.
Но, конечно, сделан он не ради рекламы. Это огромная игрушка большого ребенка, влюбленного во все своп игрушки, верящего в то, что они живые, и способного убедить нас в этом.
Когда теперь я перебираю в памяти воспоминания фестиваля, едва ли не больше всего я благодарен судьбе за то, что она показала мне «Большой приз», одновременно познакомив с его создателем.
Простодушная вера в мир, который вы создаете, — необходимое качество для художника. Без этого наша работа превращается в тягостную службу.
По счастью, в нашем деле есть люди, у которых эта вера выражается в каком-то непрерывном праздничном ритуале бесконечной игры. Умный режиссер, расчетливый организатор, авторитетный педагог, тонкий дипломат — все это хорошо и уважаемо. Но есть еще и простодушный импульс веры в безусловность своей фантазии. Есть упорство, которое преодолевает всеобщий скепсис. Как прекрасно видеть фильм, где невероятное по кропотливости трудолюбие одухотворено верой вечного ребенка — художника!
Разные фильмы — разные проблемы
В жанре музыкальной комедии сделан представленный на конкурс венгерский фильм Дьердя Палашти «Праздник непослушания».
В основу картины была положена одноименная пьеса Сергея Михалкова. По жанру это мюзикл. Фильм буквально с первых кадров поразил зрителей яркими массовыми сценами сотен танцующих детей. Резкий монтаж, стремительный ритм, чередование сольных номеров и ансамблевого пения — все это быстро захватило зрителя. Суть конфликта пьесы и фильма в том, что взрослые, уставшие от непослушания детей, оставили их в покое, ушли за город, где, страдая, ждут итогов рискованного педагогического эксперимента. А дети, оставшись одни, сперва реализуют полную программу непослушания и мелкого (очень мелкого) хулиганства, а потом, естественно, начинают скучать по папам, мамам и бабушкам. В итоге обе стороны приходят к пониманию друг друга. Но на длинной полуторачасовой дистанции энергия фильма ослабела. И к концу все — и певцы и танцоры — уже не набрали сил для рывка. Персонажи, в которых были очеловечены разумные педагогические истины, как-то не зажили полнокровной жизнью. Заманчивая затея — мюзикл с детьми. Но очень сложная.
Фильм из ГДР «Отокар, стремящийся улучшить мир» режиссера Ганса Кратцерта показывает маленького правдолюбца, на долю которого достается множество тычков и зуботычин. Но это — несгибаемый пропагандист известных догм и стереотипов. Старшеклассников он пытается отучить от курения. Ровесников упрекает за некритическое восприятие религиозного наследия, проще говоря, за списывание стишков с призывами к господу. Но, утверждая одни стереотипы, Отокар одновременно разваливает другие. В итоге возникает забавный фильм, где назидательность уравновешена юмором, а к правильным педагогическим итогам авторы прокладывают извилистый путь приключений и неожиданностей.
Чехословацкая детская кинематография на этот раз была представлена фильмом известного мастера чешского кино Ольдржиха Липского. Называется фильм «Да здравствуют духи!», и в нем действительно наряду с реальными персонажами — детьми и взрослыми — действовали материализованные духи: отец-рыцарь и дочь. Каждому духу было лет по 400, отцу, естественно, чуть больше, чем дочери. Но разница в возрасте не помешала детям подружиться и сообща восстановить замок, попутно отстояв его от посягательства лишенных фантазии взрослых, предполагавших использовать развалины под прозаическую плантацию шампиньонов. Фильм разворачивался как традиционный водевиль с песнями и куплетами, и в нем было достаточно выдумки.
Но, честно говоря, у Липского были и более яркие работы. Вспомним хотя бы имевшую у нас сенсационный успех комедию «Лимонадный Джо». В этом же фильме дети порой выглядели «натасканными» на роль, а взрослые, хотя играли вполне профессионально, но как-то «около жанра»: то чуть достовернее, чем позволяют условности жанра, то чуть искусственнее, чем требует реализм кинематографа.
Однако я бы воздержался от этих недоказуемых упреков, если бы не предполагал в кажущихся ошибках скорее расчет, нежели просчет.
Зная Липского как талантливого кинопародиста и комедиографа, не чурающегося мистификаций и самоиронии, я склонен думать, что и в этой работе проявилась в разнообразных формах ирония режиссера. И надо сказать, что порой фильм добивался от зала сложных и небанальных реакций. Скажем, мальчик очень серьезно говорит девочке-духу: «А ты стань такой же, как все!», дети в зале посмеиваются. Взявшись за руки, девочка-дух и мальчик песенкой уверяют зал, что любовь у них начнется только после совершеннолетия. Зал в ответ хохочет.
Но все-таки полного слияния разнообразных комедийных интонаций в единую мелодию, кажется, не произошло.
«Другая» (Польша), режиссер Анна Соколовская
Польская кинематография всегда представляет на детский фестиваль работы значительные, высокого профессионального уровня и отчетливо выраженной педагогической направленности. И на этот раз фильм «Другая» режиссера Анны Соколовской поддержал прекрасную традицию.
Действие фильма происходит в среде пятнадцатилетних подростков. Девочка из приюта, Данка, приглашена на новогодние праздники в семью. Конфликт ожесточенной, потерявшей еще в детстве веру в людей девочки с новой средой позволяет поднять серьезные нравственные проблемы.
Болгарские кинематографисты привезли фильм «Задача со многими неизвестными». Три пятиклассника выслеживают «преступника». Они действуют сообразно штампам детективных книжек и фильмов. Естественно, что «преступник» оказывается невинным коллекционером марок. Но пока это выясняется дети получают хороший урок разоблачения популярных стереотипов.
Однако гораздо больший успех на фестивале имела очаровательная мультипликация Эмила Абаджиева «Воздушный шарик», получившая Серебряный приз.
«Короткое лето» (Дания), режиссер Эдвард Флеминг
Вот я и сам не заметил, как скатился к скороговорке перечислений и поверхностных резюме. А хочется упомянуть и монгольский фильм «Большие заботы маленьких», и индийские ленты, и бельгийскую картину «Летающий автобус» с прекрасно сыгравшим в ней мальчиком, и датскую — «Короткое лето»...
Поверьте, в каждом фильме было что-то интересное! И потому каждый имеет свои основания рассчитывать, если и не на приз, то уж на внимание к себе во всяком случае. На просмотре — да. Но в статье для всех просто нет места. Извините.
Фильмы из Ирана
Иранская кинематография для детей сама развилась, как дитя международных смотров, под заботливой опекой Института интеллектуального развития детей. Международный кинофестиваль детских фильмов в Тегеране, проводящийся по-восточному ярко, под покровительством шахини Ирана, помог притоку денег из международных фондов и показал, что детское кино может быть источником престижа национальной культуры за рубежом.
Так появился странный гибрид демократичности и элитарности. С одной стороны, фильмам иранских режиссеров не чужды острые социальные проблемы, показ бедности и социального неравенства. С другой — очевидна пропасть между зрителем и художником. Ситуация эта освещается репрезентативным блеском Тегеранского фестиваля, где гостеприимные хозяева, как правило, отрезают себе большой «кусок» премиального пирога. Как подумаешь, что это и есть то немногое, на что могут рассчитывать создатели фильмов, становишься снисходительней.
Фильм «Костюм для свадьбы» — пример такой работы. Сделано честно, про бедных пареньков подмастерьев и мальчиков на побегушках. Но мне показалось, что это «бедность на экспорт». Мягкий, добрый, смущенно разводящий руками фильм: «Вот так живем, что поделаешь. Такова воля божья».
Но было бы несправедливо не отметить подлинность атмосферы, прекрасно играющих детей и ощущение импровизационной свободы в развитии сцен и диалогов.
...Фильм сменяется фильмом, за полнометражным горстью сыплется программа короткометражек, и каждый, даже самый маленький, имеет свои достоинства, несет свою тенденцию, появился в итоге каких-то сложных явлений. Я вижу, как в моих впечатлениях зияют пустоты, которые надо хоть как-то залатать, упомянув пусть бегло, но гораздо большее количество фильмов. Однако делать это бессмысленно. Премии розданы, дискуссии завершены.
«Сандокан» — надо ли быть «умнее» жанра?
Где решение проблемы развлекательного фильма для детей — мне стало яснее после просмотра итальянского телефильма «Сандокан». Была показана двухсерийная полнометражная картина, сложенная из нескольких телевизионных серий по 24 минуты каждая. И сама эта картина — часть необычайно популярного в Италии телевизионного сериала.
Из чего же сложилась популярность этого фильма? В основе лежит литература, к которой четко применимо выражение — бульварная.
У нас такой нет, и это не самый грустный из наших недостатков. Литература «Сандокана» — это кипа потрепанных «серий» начала века, которыми итальянские школьники зачитывались так же, как наши зачитывались Натом Пинкертоном, а французские подростки «Фантомасом». Ослепительный пират Сандокан — «малайзийский тигр» — творение погибшего еще в начале века писателя Эмилио Сальгари. Роман этот прожил недолгую жизнь в школьных ранцах перед первой мировой войной и, казалось бы, исчез из поля внимания. Но мода на стиль начала века, так называемый «югендстиль», смахнула пыль и с этого потрепанного раритета. Нашелся режиссер, пожелавший всерьез отнестись к необычайным и романтическим приключениям в экзотических странах.
«Всерьез» — это вторая причина успеха. Серджно Соллима, постановщик фильма, сказал по поводу своей работы следующее: «Относиться к Сальгари иронически — все равно, что бить кулаком ребенка». Не так глупо.
Сейчас развелось много умных, интеллигентных и полных иронии режиссеров, которые без иронии не могут взяться вообще ни за один сценарий, настолько они умнее и тоньше предложенных им ситуаций и характеров. Ирония стала чем-то вроде пропуска в интеллигентность. Она освобождает воображение от тягостной необходимости выдумывать, напрягать сюжет, копить достоверные детали и подробности. Ирония, условность, многозначительность и отсутствие серьезного отношения к чему бы то ни было — вот компоненты «надавторского» подхода к работе. Конечно, такова моя субъективная оценка явления, которое может иметь и более сложное объяснение. Но меня охватывает уныние каждый раз, когда я вижу «ироничный» подход к жанру. «Если ты умнее того, что ты делаешь, зачем я трачу время на тебя? Покажи мне что-нибудь сделанное в полную меру своего ума и темперамента, дай возможность увлечься твоими страстями, горевать твоим горем!» — вот что рвется из меня в ответ на самодемонстрацию в иронии.
Появились, к примеру, у нас целые грибницы иронических сказок, где все понарошке и все герои умнее друг друга, а балетмейстер с режиссером умнее их всех. А ведь сказки придумывались всерьез. В леших и колдунов верили. Они были для воображения такой же страшной реальностью, как для нас фашисты.
«Расскажи мне, мама, страшную сказку. Пострашнее расскажи!» — просит ребенок. Он учится не пугаться, а преодолевать страх. Сказка была тренировкой психики. Она требовалась детскому организму, как кальций костям. Всерьез, не понарошке. Верить в страшное — значит верить мужеству и смелости героя, преодолевшего страх.
И вот в казалось бы наивном до глупости «Сандокане» я вижу на экране людей, увлеченно и всерьез разыгрывающих какие-то немыслимые бои, преодолевающих фантастические опасности.
Мне в мои сорок лет это чуждо, но я понимаю зал подростков. Для них это интересно. И я убежден — важно. Никакие высокомерные рассуждения о субкультурах и литературной второсортности меня не поколеблют. Подростку необходима литература действия и кинематограф действия. Его психика в стадии формирования, он делит мир на черное и белое, хорошее и плохое. И пока организм не наестся этой простой пищи, он не начнет усваивать более тонкого и сложного. Разве не общеизвестно увлечение подростка Козинцева этой сублитературой? И он не стыдился своего детства. Я знаю уважаемых людей, которые вспоминают о своем увлечении какими-нибудь шпионскими сериями Ник. Шпанова, как о какой-то стыдной подробности повзрослення, что-то вроде прыщей на лице подростка. Ничего в этой застенчивости нет, кроме простейшего комплекса неполноценности.
Пушкин и Маяковский — не враги сублитературы и не антиподы ее. Они — другое. Совершенно другое.
Однако понимание живого интереса зала не побудило жюри обсуждать «Сандокан». Всему свое место. Но фильм этот заставил меня задуматься о нашем профессионализме. Для режиссера проблема постановочного решения, в частности, заключается в том, чтобы в каждой картине быть умным настолько, насколько надо, чтобы безгранично (а не в рамках жанра) любить своих героев и верить в них.
Главные призы
До недавнего времени на карте мирового кинематографа австралийское кино было обозначено большим белым пятном. То есть сказать, что там на целом континенте совсем не было своих фильмов, конечно нельзя. Что-то было, Но это было провинциальное, лишенное национального своеобразия и очень незначительное по всем компонентам кино. Появление австралийских фильмов на международных фестивалях всего два-три года назад выглядело сенсацией.
Кажется, эта богатейшая часть света наконец решила излечиться от комплекса «кинематографической пустыни». С какой энергией взялись за дело, я, например, понял, когда по приглашению Мельбурнского и Сиднейского фестивалей приехал со своим восьмилетней давности фильмом — «Гори, гори моя звезда». В огромных и до отказа заполненных молодежью залах на три тысячи мест с утра до вечера в течение трех недель демонстрируется все лучшее, с точки зрения устроителей, сделано в мире. Мешанина страшная. Тут последний фильм Роберта Олтмана «Три женщины», и скандальная порнография японца, и серьезные программы кино Канады и «нового немецкого кино» ФРГ. Много фильмов социалистических стран. В общем, своеобразно насыщенный информацией цикл «Мир кино сегодня — новые имена, новые школы, новые тенденций».
Все это смотрится с большим вниманием. И сами австралийцы не скрывают, что они учатся и набираются идей.
«Мальчик и океан» (Австралия), режиссер Генри Сафран
Атмосфера эта относится и к рождающемуся прямо на наших глазах кинематографу для детей. Достаточно сказать, что фильм «Мальчик и океан», представленный на конкурс Московского фестиваля, — это, в сущности, первый австралийский полнометражный детский фильм. И его успех и первая премия, единогласно присужденная жюри, были окрашены радостью открытия новой кинематографии.
Победа этого фильма, поставленного режиссером Генри Сафраном, — победа поэзии.
Однако в этой картине есть и все, что должна иметь любая посредственная лента для детей.
Несложный, ясный сюжет. Герои четко делятся на хороших и плохих. Все хорошие люди дружны и заботливы друг к другу. Конфликты разъясняются не только поступками, но и понятными сентенциями. Красивый и довольно средне играющий мальчик страдает от одиночества и дружит с пеликаном. Все кругом необычайно красиво. Словом, куда ни посмотри, все как будто правильно и... вроде бы пресно.
Если бы при этом не было необъяснимого чуда, которое возникает иногда на экране. Безмерно красивые кадры австралийских пейзажей обладают именно той мерой вкуса, которая безусловно убеждает вас в том, что ничто тут не приукрашено, а только увидено внимательным взглядом. И фильм будто несет вас от кадра к кадру на волне взволнованной правды. И немудреная ясность человеческих отношений находится в полной гармонии со всем строем фильма.
Удивительное чувство возникает при просмотре. Вы ощущаете, что все в зале смотрят фильм неравнодушно, все понимают то же, что и вы, и это рождает чувство солидарности. Вы не вникаете в этот фильм, а влюбляетесь в него. Эта магия воздействия простоты волнует.
Спокойно взвешивая достоинства картины, я прихожу к выводу, что этот фильм «слишком фестивальный». Его плюсы вырастают на международной аудитории. Он как бы приспособлен к получению призов и наград. Но сколько я знаю таких умелых фильмов, искательных и заискивающих соискателей признания! И как они рушатся один за другим, потому что угодливость не рождает взаимности.
Нет, в данном случае фильм победил вопреки всем внешним признакам успешности. Он победил поэзией веры в то, что фильм для детей должен быть именно таким.
Когда-то Юрий Олеша сказал о красоте что-то вроде: «Красота понятие диалектическое. Она возникает между двумя. Если любишь — красив». Вот так красив этот австралийский фильм и так он рождает любовь к себе.
«Ключ без права передачи» (СССР), режиссер Динара Асанова
Не открою секрета, если скажу, что самый глубокий интерес у международного жюри вызвал советский фильм «Ключ без права передачи». Чтобы оценить его по заслугам, жюри пришлось согласовать с дирекцией фестиваля даже некоторое изменение регламента премий, объявив Специальный приз жюри, присужденный этой картине, равноценным главному призу фестиваля.
Многочисленные приглашения этого фильма на другие детские фестивали, последовавшие сразу после его демонстрации, также — свидетельство его успеха.
Мне пришлось уже дважды писать о нем. Один раз, это было год назад, в связи с премией за лучшую режиссуру детского фильма, присужденной Динаре Асановой в Риге на Всесоюзном фестивале. Другой раз — в порядке отклика на присуждение Динаре Асановой и Елене Прокловой премии Ленинского комсомола за создание этого же фильма. Да и помимо этих несущественных комментариев к успеху фильма у него есть обширная и очень серьезная пресса, к которой ничего не добавишь неожиданного. На мой взгляд, эта картина во всем — и в сценарии, и в режиссуре, и в актерской игре — талантливо развивает самые лучшие традиции и самые важные тенденции нашего кинематографа для детей и юношества. Если есть у нас фильмы, которые трудятся, чтобы помочь подростку правильно войти в юность, — так вот один из достойных среди них. Честный, рабочий фильм. Тем более радостен его международный успех.
«Горькая ягода» (СССР), режиссер Камара Камалова
Традицией нашего детского конкурса, как и Московского фестиваля в целом, стало внимательное, глубоко заинтересованное отношение к дебютам молодых художников, наших соотечественников и зарубежных участников кинофорума. Это естественно. Поддерживая и последовательно отстаивая позиции передового, гуманистического кинотворчества, мы хотим, чтобы в нашем полку прибыло людей талантливых и увлеченных. Так, на этот раз мы порадовались первой работе в игровом кино Камары Камаловой, которая раньше выступала как режиссер-мультипликатор. Ее поэтической, светлой ленте «Горькая ягода» мы охотно простили некоторые профессиональные погрешиства, естественные у дебютанта. Опыт приходит — души не прибывает. Хочется пожелать, чтобы фильмы Камаловой, которые последуют за «Горькой ягодой», получившей Специальный жюри, были отмечены такой же острой наблюдательностью и глубоким проникновением в эмоциональный мир ребенка, чтобы дети верили их героям столь же непосредственно и полно, как поверили они маленьким Наргиз, Лали, Эркину.
Что же выделяет наши детские фильмы? Что дает нам право, критикуя собственные недостатки, огорчаясь по поводу медленного нарастания успехов, все-таки сознавать, что на наш детский кинематограф смотрят как на магистральную часть мирового кинематографического процесса? Фестиваль еще раз поставил этот вопрос, и наши фильмы еще раз ответили на него.
Проблемы человечности, проблемы существования личности в коллективе, проблемы долга и поисков нравственного идеала, счастья, решенные с высокой мерой социальной ответственности, — вот что стоит в центре наших детских фильмов, вот с чем выходят они к зрителю. И как бы ни усложнялся порой их мир, как бы ни были локальны, на первый взгляд, затрагиваемые в них вопросы — за лучшими нашими картинами неизменно вырисовывается перспектива огромного, сильного общества и его огромных гуманистических задач.
Наполненное мыслью кино задерживается в сознании надолго и, как витаминами, питает помыслы, воздействует на поступки человека. А кино, насыщенное одними развлечениями, рассыпается в сознании и как-то очень быстро выветривается из организма, в лучшем случае — без вреда и без следа.
Однако в чистом виде ни то ни другое практически не встречается. И на экранах вообще и на нашем детском фестивале преобладают фильмы, в которых задача помочь ребенку освоить реальную действительность естественно соединяется или — не без видимых усилий — смешивается с задачами развлечь и позабавить зрителя.
Что одухотворяет работу художников, какие руководят их творчеством? Вот вопросы, естественно возникающие после просмотра любой картины.
Если фильм проникнут идеей честно, с доступной полнотой открыть юному зрителю одну из граней сложного мира, помочь ему научиться самостоятельно мыслить, руководствуясь понятиями о добре и справедливости, он — по одну сторону рубежа. Если же он ориентирован лишь на то, чтобы удовлетворить естественную склонность детей развлекаться, он — по другую сторону. В подобной работе нет в принципе ничего зазорного (если только перед нами — не попытка спекулировать на интересах детской киноаудитории в недобросовестных целях): развлечение — важная часть нашей деятельности, трудной и трудоемкой. Другое плохо. Слишком часто появляются в последнее время в детском кино картины, небрежно подкрашивающие свой лик гримом «проблемности», румянами «духовности». И к таким лентам наш фестиваль был бескомпромиссно требователен, оценивая их объективно и строго. Можно с удовлетворением сказать, что мы имеем право на подобную строгость, ибо многие из наших детских фильмов как новых, так и выпуска прошлых лет дают критерии честного отношения к искусству, проникнутому настоящей заботой о детях, о том, чтобы они были счастливы — сегодня и в будущем.
Митта А. Детям планеты... // Искусство кино. 1978. № 2.