Бакайдын жайыты

Направляясь на съемки фильма «Пастбище Бакая» [ред. — рабочее название фильма, вышедшего на экраны как «Небо нашего детства»; на кыргызском языке он и называется «Бакайдын жайыты» («Пастбище Бакая»), как и роман Кадыркула Омуркулова, по которому он снят], я припоминал все, что уже знал о работе над этим фильмом… Режиссер Толомуш Океев вынашивал его замысел еще на Высших режиссерских курсах. Без малого год шла подготовка к съемкам. Потом выехали в Кавак. И вот тут начались напасти. Первая — наводнение. <...> Случилось это весной нынешнего года на острове Маринка, когда река Кокомерен так же, как и остальные реки Киргизии, вышла из берегов. Вода залила реквизит, вещи. Пришлось людям выбираться и вплавь, и по канатной дороге.

Наводнение не позволило проехать для продолжения съемок на Иссык-Куль. Ничего другого не оставалось, как вернуться с Сусамыра. А там вдруг разразилась эпидемия ящура, и пришлось отсиживаться в карантине. Все терпели лишения, но несмотря ни на что каждый день снимали положенное по плану количество метров. Народный артист СССР Муратбек Рыскулов, исполняющий роль Бакая, прожил в горах 88 дней. Помогли дружба и сплоченность коллектива в борьбе с трудностями. Пять раз сильные ветры уносили юрты, и всякий раз их ставили заново. Никто не чурался самой тяжелой работы...

<...>

Мне крупно повезло. Не прошло и часа после приезда, как группа приступила к съемке сцены «Той по поводу обрезания пут в честь сына Алыма». (Есть такой обычай у кыргызов — пожелать ребенку счастья свободы, счастья своими ногами по жизни шагать.) Солнце выглянуло из-за тучи и ярко осветило площадку. И сразу забегали ассистенты, помощники режиссера, собирая массовку. Постепенно благодаря их усилиям воскресный пикник стал превращаться в «той». Если бы ни рельсы и металлические щиты-отражатели с краю массовки, можно было бы и впрямь подумать, что люди просто собрались попировать. Да так им и сказали: «Чувствуйте себя настоящими гостями на настоящем тое». На платки и коврики повара группы наложили боорсоков, мяса, лепешек.

И вот когда второй режиссер Б. Абдылдаев посадил всех участников массовки как следует, а операторы Р. Зуев и С. Чадин поставили точно кадр, проверили резкость, тележка с кинокамерой усилиями двух рабочих покатилась по рельсам. К глазку ее приник оператор-постановщик Кадыржан Кыдыралиев. Толомуш Океев шел впереди тележки, дирижируя массовкой. Всегда сдержанный, немногословный, тут он преобразился. Словами, жестами, мимикой лица он оживлял скованных, робких, разжигал веселых. На третьем дубле «той» шумел вовсю. <...>

Цель сцены — дать той тружеников. Но жизнь полна противоречий. У Бакая горе, а у его соседа Алыма (его играет Советбек Джумадылов) радость. И они ссорятся, потому что Алым кровно обиделся на соседа из-за его отсутствия на тое в честь сына. А Бакай в это время возил дорожникам кумыс и вернулся совершенно потрясенный — его любимое с детства пастбище раскопано, исковеркано. У него горе по большому счету, не соизмеримое с обидой Алыма. Оно полно глубокого смысла.

«Есть умники, — говорит Толомуш Океев, — которые хотят сразу отмести старое. А мы должны идти к новому, не забывая о человеческой цене старому. Надо оставить память о наших отцах, вырастивших, вскормивших нас. Конечно, строительство дороги меняет облик, психологию людей гор, но цивилизация проникает часто неосторожно, разрушая красоту земли. А зачем нам некрасивая земля?»

Серьезная и важная в наши дни тема. Однако главное в фильме — рассказ о человеке, который «делает» мясо. Рассказ без прикрас, без мелочного морализаторства...

После завершения съемок уже в спокойной обстановке я попросил Толомуша Океева ответить на несколько вопросов.

— Не претерпел ли сценарий каких-либо кардинальных изменений в процессе работы?

— В ходе съемок все время менялись целые сцены, диалоги. Некоторые эпизоды получились хроникально-документальными. Ну, как вы точно по сценарию снимете животных? Но от генерального замысла отступлений нет.

— Как работалось с актерами?

— У нас группа целиком, от рядового до Муратбека Рыскулова, снялась в массовках. Всех пришлось учить специальности «ковбоев». 80 процентов фильма снималось на натуре и только 20 процентов — в павильоне. И, конечно, требования к актерам были иные, чем в театре. Кажется, профессиональным актерам удалось справиться с ролями. Хотя их пришлось в чем-то переучивать. Ведь фильм-то почти что документальный, требующий предельной естественности и простоты. А для актера это особенно трудно.

— Будет ли в фильме музыка?

— Разумеется. Ее пишет для нас композитор Таштан Эрматов.

— Когда будет закончено «Пастбище Бакая»?

— Скоро. Сейчас мы его монтируем, а озвучивать станем в Москве с симфоническим оркестром Комитета по кинематографии при Совете Министров СССР. Тогда же я покажу «Пастбище Бакая» своим педагогам Райзману, Траубергу, Юткевичу.

— Теперь, видимо, можно спросить и о планах на ближайшее будущее?

— Хочу заняться комедией. Какой сценарий? Секрет. Сначала напишу новеллу. Потом — попробую.

— Получается, Толомуш, что вы после отличной картины «Это — лошади» совсем отошли от документального кино?

— Вовсе нет. При первой возможности буду делать документальные фильмы. Есть уже у меня кое-что на примете, но я не люблю говорить заранее. Я не чувствую большой разницы между игровым и документальным кино. И то, и другое должно быть в руках взволнованного человека...

На обратном пути со съемочной площадки «Пастбища Бакая» я вспомнил веселый студийный каламбур: «У Океева все о'кэй!» Вот уж в точку.

Артюхов О. Пастбище Бакая // Советская Киргизия. — 1966. — 9 дек.