Только одну ночь, томительную ночь в завьюженном аэровокзале мы проведем с героями пьесы Веры Пановой «Сколько лет, сколько зим», пришедшими теперь и на телеэкран. Но эта ночь станет для нас началом раздумий. Не то, чтобы это была ночь откровений. Истины, которые она прояснит нам, известны давно и никого не удивят, но картина режиссера Леонида Марягина «Вылет задерживается», снятая на «Мосфильме» для телевидения, заставит нас их прочувствовать, сердцем понять — а это всегда важно в искусстве.
Экранизация пьесы Пановой таила трудности. Их не во всем удалось преодолеть и автору сценария Д. Василиу, и режиссеру. По-театральному условным воспринимается, например, настойчивое стремление героев исповедоваться перед первым встречным — наверное, киноэкран, где «четвертая стена» всегда более реальна, чем в театре, где вот такое замаскированное обращение к зрителю всегда кажется насильственным, требует большего жизнеподобия.
Но есть и другое. Тонко и точно проведенная режиссурой и исполнителями тема Бакченина и Шеметовой, двух уже немолодых людей, встретившихся после десятилетий, которые отделили их от войны, от прифронтового города, от артиллерийского грохота и от первой настоящей любви. Любви, которая будет потом предана одним из них, и это станет непоправимым.
Судьбы этих людей высветятся короткими вспышками памяти. Стилистически эти эпизоды прошлого выстроены очень верно и убедительно.
Здесь нет бытовой загроможденности «сегодняшних» кадров. Здесь все лаконично и только главное, то, что отобрала и сохранила память.
Память своевольна и капризна. Она может надолго остановить действие, чтобы бережно прослушать до конца полузабытую пластинку Утесова. А вот лица фронтовых друзей уже в тумане... Острее же и полнее всего она сохранит то ощущение хрупкого чуда, каким всегда кажется любовь, рождающаяся вопреки войне, горю, смерти, вопреки всему.
Эту любовь Бакченин предаст во имя трезвого практического расчета. Во имя эгоистического сущности стремления к спокойствию, к равновесию в жизни. И чудо погаснет, погибнет, две жизни пойдут другими путями, и что-то главное для них не состоится.
Владимир Заманский и Татьяна Лаврова начинают цепь актерских удач в этой картине. Собственно, актерские удачи — единственный способ существования такого фильма, в котором нет ни напряженного действия, ни эффектной натуры, ничего, что могло бы держать наш, зрительский интерес, кроме прожитых актерами судеб героев, кроме сыгранных актерами характеров.
Заманский и Лаврова ведут тему несостоявшегося. Эта тема определяет сегодняшних их героев. Уставший и по сути опустошенный уже Бакченин. Шеметова, чья жизнь кажется благополучной, но чья память всегда будет кровоточить.
Интереснее всего нам именно они — сегодняшние. Здесь точнее и сильнее всего выражается тема фильма. О «ретроспекциях» можно спорить: иные эпизоды «эмоциональной памяти» кажутся ясными и верными, другие — служебными, информационными, для них не найден единый строй. Да и актерам удобнее, вольнее играть без этого навязчивого и в сущности вовсе здесь не обязательного «молодого» грима.
Хороши «актеры окружения»: Е. Кузьмина — в роли бабушки, Е. Тетерин дед, Е. Симонова Алена, B. Ильичев Колосенок. Беглые эти зарисовки точны во всем, они оттеняют и углубляют главную тему картины, и только в истории с Линевским и его незадачливым начальником в фильм несколько неожиданно входит мелодия принципиально иной и, кажется, чужеродной здесь стилистики.
Новая картина В. Пановой, Д. Василиу л. Марягина встанет, по-видимому, в ряд фильмов, возвращающих нас теперь, в канун тридцатилетия Победы, к вечно живым нашей памяти годам войны. И хотя собственно тема войны не ведущая в этом фильме, в ней коренятся истоки тем многих и разных — тем, связанных с нелегкими судьбами людей поколения, прошедшего войну. Хорошо, что кинематограф, обращаясь вновь и вновь к этому героическому, трагическому и прекрасному времени, продолжает глубинный поиск именно здесь — в судьбах людей.
Кичин В. На голубом экране «Только одна ночь...» // Московская правда, 1974, № 267.