Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Все золото пира
Ксения Рождественская о «Мишени»

Лучший памятник нулевым — изобретение гениального дизайнера Тобиаса Вонга[1]: капсулы, на вид вроде витаминов, с мелко нашинкованным сусальным золотом внутри. Если проглотить такую капсулу, через некоторое, время говно будет сиять чистым золотом.

На съемках фильма «Мишень». Из личного архива Александра Зельдовича

Фильм «Мишень», снятый Александром Зельдовичем по сценарию Владимира Сорокина, — это похожий дизайнерский объект: упакованные в капсулы российские нулевые. «Мишень» перемещается по организму, как золотые хлопья, совершенно ничего с организмом не делая. Но говно после этого сияет.

Фильм начинается вывернутой наизнанку цитатой из Толстого: «Все несчастливые семьи несчастливы одинаково, все счастливые счастливы по-своему», — и так, наизнанку, продолжается: мехом внутрь, пищеварительным трактом наружу. Штука красивейшая, остроумная и говорящая о времени больше, чем о себе. Предыдущая игрушка Зельдовича-Сорокина, «Москва», говорила о 90-х больше, чем мы готовы были услышать. А «Мишень» — это прямое продолжение «Москвы», в том же смысле, как «Анна Каренина» — прямое продолжение «Трех сестер», а голливудский Золотой век — прямое продолжение постмодернизма 90-х.

В 2020-м году в России наступило благоденствие: бедные стали беднее, богатые — богаче, китайцев стало еще больше. Москва теперь — уверенная, брезгливая помесь Гонконга с Остоженкой. Основные кормушки страны — скоростная трасса Гуанчжоу — Париж и российские недра. Герой, как раз министр недр, скучает с красавицей женой, купленной восемь лет назад (то есть в 2012-м) на ярмарке невест. По утрам жена носит омолаживающую маску и молчит, днем муж наговаривает всякие умные фразы своему китайскому биографу, по вечерам супруги выходят в свет — например на телешоу, которое ведет брат жены, красавчик-балабол. Это люди высшей категории. Их жизнь течет размеренно и сыто, между молчанием и болтовней, между Европой и Китаем, между холодными интерьерами городских квартир и ражем светских мероприятий. Все это выглядит так буржуазно, как будто двухтысячные никогда не кончались, а лишь проапгрейдились.

Но уходящую молодость тоже хотелось бы проапгрейдить, и герои отправляются на Алтай, к заброшенному астрофизиескому комплексу «Мишень» — «самому прозрачному месту в мире», где нужно провести ночь, и тогда будешь молодым вечно. В компании оказываются не только министр недр с супругой и шурином, но и коренастый суровый «мобильный таможенник», ценитель лошадей и женщин, а еще девушка, преподающая китайский по радио.

Тарковскому для сюжета хватило бы и меньшего, Кубрик медленно бродил бы по мишени всю вечность, у Сорокина с Зельдовичем — другие интересы. Обновленная элита возвращается в Москву и быстро выясняет, что полигон высвободил все их навязчивые идеи, убрал все тормоза, и теперь они не только вечно молоды, но и вечно пьяны всемогуществом. Хуже того, эта штука, похоже, способна ехидно и буквально исполнять любые желания — в этом смысле, конечно, «Мишень» не «Сталкер», а «Пикник на обочине».

Не «Сталкер» она и в других смыслах. Зельдович с Сорокиным собрали паззл идей, видеоарт-инсталляцию. Режиссер и сам признавал в интервью, что «Мишень» — конструктор. Так и есть: с одной стороны, это кинематографическое Lego с мелкими кирпичиками из Спилберга, Бунюэля, якудза-муви, классического Голливуда и много чего еще. С другой стороны, это философическое письмо, пасторальный сон об идеальной России, которая, «опираясь одним локтем на Китай», другим на Париж, ностальгирует по стилистике 50-х, пытается обрести вечную молодость, а получается как всегда. Не в последнюю очередь, «Мишень» — великолепная фантазия на тему технологий ближайшего будущего, а имя дизайнера Вадима Кибардина должно быть написано крупными буквами на афише вместе с именами Сорокина и Зельдовича: его гаджеты говорят о героях больше, чем история с мишенью.

Отчасти (анти)утопия в духе замятинского «Мы» или «Дивного нового мира», отчасти фарс такого накала, какой в сегодняшнем кино невозможен — потому что из сегодняшнего кино уже вымыто ироническое бесчувствие 90-х, а у Сорокина и Зельдовича оно в крови. Чего стоит охота на нелегалов-китайцев под злого псевдо-Вагнера от композитора Леонида Десятникова или визуализация призыва к «модернизации и прозрачности» — прозрачные ноутбуки, чтобы все видели, чем ты сейчас занят; чего стоит сама трасса Гуанчжоу — Париж с указателем «Бобруйск — 666 км»[2] и дикими рекламами на фурах: «Алтайская вода всеми водами водит». Похоже, это зародыш транзитной дороги из Китая в Европу, которая кормит героя сорокинского «Дня опричника»; там же грезит герой сорокинской «Метели»: это занесенная снегом глухая дорога великой русской литературы.

«Мишень» — это довольно остроумный набор «Собери сам» на тему великой русской литературы. Но все то человеческое, в котором барахтались герои Достоевского или Толстого: все эти страдания, ревность, боль, сомнения, уязвленная гордость, неловкое счастье, божественное откровение, упоение жизнью, — в марионетках «Мишени» не работает, выключено. Но можно включить. Засекреченный алтайский объект как раз для чего-то подобного и предназначен. Разумеется, капля человеческих эмоций разрывает хомячков «Мишени» в клочья. В живых останутся лишь те, сквозь кого эмоции пролетают, не задев.

Деталек много, а конструкция в результате получается скособоченной. Сюжетные линии неровны и неравноценны, ритм проваливается, история то барахтается в изматывающей навозной пошлости, то меланхолично смотрит в никуда. Эмоции у зрителя тоже выключены, и включить их как-то не получается, сколько бы режиссер ни чередовал на экране выхолощенные идеальные пространства с безжалостной эротикой. Сплошные гладкие цифры вместо людей. «Да, если ты хочешь арифметическим путем узнать дух народа, то, разумеется, достигнуть этого очень трудно», — Толстой, между прочим, «Анна Каренина».

«Мишень», впрочем, рассчитывает познать дух народа не арифметическим, а идеографическим путем: не зря в финале слово «мишень» собирается в иероглиф. Отдельные сюжетные линии фильма тоже, по идее, должны бы складываться в иероглиф, но не складываются. Папка «Мои документы», сумма технологий.

Возможно, виновата фирменная сорокинская отстраненность. Во всех фильмах по сценарию Сорокина есть какой-то очевидный, даже гордый изъян. Сорокин-писатель смотрит на мир, как уборщица, протирающая тряпочкой склянки в кунсткамере. В склянках заспиртованы человеческие эмоции и русские романы. Сорокинские тексты антикинематографичны, они сопротивляются киноязыку, они слишком глубоко вросли в литературу. И в его сценариях реальности гораздо меньше, чем рассказа о ней.

Сорокин-сценарист возводит отстранение в энную степень, меняет местами мир вещей и мир людей, героев и окружающее их пространство. Вещи оказываются умными и многозначительно молчат, а люди безостановочно несут экзистенциальную чушь. Пространство действует и живет, а люди бессмысленно копошатся. Тряслась сквозь время машина в «Копейке» Дыховичного, нехорошо смотрели в потолок превратившиеся в главных героев куколки у Хржановского в «4». В «Москве» Зельдовича главным героем становилось отсутствие: Москва была котлованом, дырой на карте.

В «Мишени» людей могло бы и вовсе не быть.

В сущности, их там и нет. Актеры великолепны, только играют они не людей. Мужчины — сырьевые придатки: недра (с подобной безжалостностью Максим Суханов показывал Царя Горы лишь в «Стране глухих»), транзит (Виталий Кищенко выглядит Кайдановским 2.0 для айпада), телевидение (Данила Козловский говорит быстрее, чем публика слушает). Женщины — зеркальная маска, неотразимый голос, обманчивая молодость. Инопланетные акценты у Джастин Уодделл и Даниэлы Стоянович тоже работают на идею отстранения. Массовка, в общем, почти не нужна — люди здесь кажутся либо пространством, либо приборами для изучения эмоций. «Мишень» сделана с таким холодом и равнодушным любопытством, как будто через миллионы лет после конца человечества прилетели инопланетяне, разморозили случайно сохранившегося домашнего робота и по его холодному микрочипу восстановили роман Толстого.

«Я уверен, что всех нас ждет невероятное, фантастическое будущее», — говорил один из героев фильма «Москва», объясняя, что люди — «пельмени», а общество — «подмороженная», кристаллическая структура. «Если найти иголкой центр этого кристалла, он сразу осыпется. Сразу. Я уверен, что вся эта глыба льда, которая подмерзала и подмерзала все эти годы, рухнет сразу».

Вот оно, это будущее, — в фильме «Мишень». Ничто не рухнуло. В фирменный сорокинский лед входит и входит игла, а центра-то нет никакого. Или игла тупая. Или слишком холодно, пальцы не слушаются. Даже когда герои начинают отмерзать, они не становятся людьми: голое мясо, размороженные пельмени.

И вот по этой холодильной камере лучше всего восстанавливать прошедшее десятилетие: его изматывающую гламурность, пошлость, китчевую вонь, ехидное исполнение желаний, кастовую систему, «правостороннюю кирилльность», размеренное гудение морозильных установок, золотые пилюли, волшебные гаджеты, способные отделить «добрые» полезные ископаемые от «злых». Его артхаус — циничный, алогичный, но поразительный. Его большое кино — вылизанное, пафосное, красивое. Мертвое.

«Мишень» — лучший памятник нулевым. Проведешь в нем 157 минут — и сияй.

Рождественская К. Все золото пира // Сеанс. 2011. № 45-46.

Примечания

  1. ^ Тобиас Вонг покончил с собой в 2010 г.
  2. ^ От Москвы до Бобруйска действительно 666 километров.
Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera