Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Знакомство с Верой Холодной
Из воспоминаний Николая Анощенко

С работой в газете «Кино» у меня связано еще одно маленькое событие — встреча с «королевой русского экрана» Верой Холодной.
Во время одного из посещений редакции меня, тогда еще молодого и стройного офицера-воздухоплавателя, да еще фронтовика и георгиевского кавалера, Борис Витальевич познакомил с зашедшей к нему по делу Верой Васильевной Холодной, поклонником таланта которой был и я. Мы, тогдашняя молодежь, буквально боготворили Веру Холодную и не пропускали ни одной картины с ее участием, настолько близкие нам образы она создавала на экране, всегда изображая чистых душой и обаятельных своей простотой и благородством юных девушек, искренно отдающихся светлому чувству любви и невинно страдающих от условностей «света» и старого быта.
Характерно, что даже находясь на фронте, мы отдавали ей дань нашей любви, и когда, например, у нас, на Северном фронте, в тыловой Двинск привозили какой-нибудь старый фильм с ее участием и показывали в единственном работавшем в городе кинотеатре, то молодые офицеры, в своем большинстве юные прапорщики и подпоручики из числа бывших студентов, загнанных в военную форму только войной, что называется «с боем» раскупали билеты на все сеансы. От них не отступали и двинские штабные капитаны и удачливые подполковники, а фронтовики всех рангов в таких случаях не ленились при любой погоде месить грязь или снег на разбитых фронтовых дорогах лишь для того, чтобы с позиций (благо, они находились не так уж далеко от города) добраться до Двинска и там на экране увидеть «свою Верочку», так ласково они называли между собой эту прославленную «звезду экрана» и нашу первую «королеву русского кинематографа».
Мы тогда стояли верстах в десяти от города, и в подобные радостные для нас дни я сам и почти все мои офицеры кроме «дежурных» (а в такие дни назначение на дежурство рассматривалось как особо тяжелое дисциплинарное наказание), отправлялись в Двинск, чтобы, сидя в сыром и грязноватом зале прифронтового кинотеатра, наслаждаться созерцанием своей любимицы и, поддаваясь чарам «Великого Немого», на время забывать все тревоги и невзгоды фронтовой жизни и мысленно повитать в прошлом. А такие картины с участием Холодной, как «Живой труп», «Женщина, которая изобрела любовь» или «Молчи, грусть, молчи», не только многими смотрелись по нескольку раз, но порой даже вызывали слезы на суровых лицах фронтовиков, в особенности более пожилых, чем мы.
Вера Холодная нравилась нам во всех ролях еще и потому, что она везде играла саму себя, простую русскую девушку, из среды служилой интеллигенции, к которой принадлежало и большинство ее поклонников. Да, в Холодной нам особенно нравилось то, что в фильмах она почти не «играла» и на экране оставалась такой же натуральной, как в жизни. Нам нравилась у «нашей Верочки» и ее изящная походка «козочкой», когда ее миниатюрные ножки шли как будто по невидимой жердочке... Ведь не зря ходили слухи, что она ученица балетной школы Большого театра. Вероятно, именно потому ее балетная пластичность, усиленная природной грацией, и была так приятна всем зрителям независимо от их возраста. ‹…›

Что же пленяло нас в Вере Холодной? Мне кажется, что основная причина ее успеха заключалась не только в миловидности ее лица и фигурки, или в изяществе ее движений, а, главным образом, в естественности, и я даже не побоюсь сказать «обыкновенности» ее экранной жизни. Она не была из породы чуждых нам «классических» итальянских «сверх-красавиц», а была просто такой же обыкновенной красивой русской девушкой, каких тогда можно было увидеть и среди продавщиц «Мюра», и в кондитерской «Альберта» на Тверской, куда сообразительные владельцы этих магазинов принимали на работу только красивых и миловидных девушек с лицами прославленных московских мещаночек, для которых даже выработался свой стандарт красоты (большие карие или темносерые глаза с поволокой, ровный матовый цвет лица с неярким румянцем, пухленькие губы небольшого ротика и нежные, чуть завивающиеся пушистые волосы), так же как выработался самой жизнью такой же стандарт для парижских «модисточек» или для американских «гёрлс»... ‹…›

Вера Холодная в жизни еще интереснее, чем в кино. Невысокого роста, удивительно пропорционально сложенная и производившая впечатление ожившей статуэтки талантливого скульптора, Вера Васильевна пленяла не просто холодно красивым, а приветливо-живым типично нашим, русским лицом, украшенным большими лучистыми карими глазами, небольшим точеным носиком и красиво очерченным ртом со свежими губами, на которых во время разговора частенько пробегала приятная улыбка.
Да, Вера Холодная действительно была хороша собой! В ней была полная гармония очарования юной свежести и чистоты, смешанной с лукавой и изящной женственностью, сквозившей как в ее внешности и движениях, так и в подтексте ее разговора, в чем я только что убедился, беседуя с ней.
Именно все это и пленяло нас, ее юных почитателей, хотя, если начать критическим взором анализировать ее внешность, то ничего особенного в ней обнаружить было нельзя. В ней, как и в другой хорошенькой барышне, все было самое обыкновенное. Обыкновенное? Обыкновенное, да не совсем. В «нашей Верочке» было еще что-то особо привлекательное, то, что в аристократическом обществе называют шармом, или обаянием.
А глаза, большие лучистые карие глаза Холодной?.. Нет, они совсем не «холодные», а живые, прекрасные. И в них так приятно смотреть...
Как-то по-домашнему, запросто поданная мне рука в черной лайковой перчатке, была миниатюрной и красивой, но рукопожатие — в меру энергичное. Одета Вера Васильевна была в изящно сшитый и прекрасно сидевший на ней скромный черный жакет. На голове тоже черная скромная шляпка почти без всяких там модных в те годы перьев, цветов и тому подобного. Все на Холодной было одного черного цвета, но это отнюдь не производило впечатления чего-то траурного или подчеркнуто чопорного и холодного. Нет, просто-напросто, вероятно, черный цвет был ее любимым цветом или же она знала, что именно он подчеркивал красоту ее лица и стройность фигуры, и поэтому, как каждая умная женщина, она и отдавала ему предпочтение.
После процедуры моего представления Холодной, во время которой Чайковский не поскупился на комплименты в мой адрес настолько, что я даже покраснел и опустил глаза, мы отошли от редакторского стола и разговорились с Верой Васильевной. Она живо интересовалась, давно ли я приехал с фронта, с какого именно, и как там у нас идут дела, попутно сообщив мне, что и ее муж сейчас тоже служит офицером и тоже сейчас находится на фронте (кажется, на юго-западном или на южном, сейчас этого я точно не припомню), и что она очень беспокоится о нем, так как с той неразберихой, которая сейчас, после двух революций, царит повсюду, она уже давно потеряла с ним связь и не имеет от него никаких вестей. ‹…›

Из редакции мы вышли с Верой Васильевной вместе и я немного ее проводил по Тверской, причем был даже чуточку обижен за своего кумира потому, что никто из прохожих не обращал на нее особого внимания, видимо не подозревая, что он встретился с самой популярной женщиной. 

Анощенко Н. Из воспоминаний / Минувшее. Исторический альманах. Вып. 10 // М., СПб.: Atheneum, Феникс, 1992.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera