Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
Таймлайн
19122023
0 материалов
Поделиться
Как я мучил людей
Из статьи Абрама Роома

Жили и работали мы в Одессе 4 месяца и 7 дней. Вернее, только работали, ибо ежедневно съемка начиналась в 6-7 час. утра, выезжали на место еще раньше. Кончали с заходящим солнцем и тут же начинали готовиться к следующему дню. Иногда, до позднего вечера — (а администраторы и помрежи до поздней ночи) собирали и готовили все нужное, чтобы ничего не забыть «на завтра».

Как видно, для «жизни» и вовсе времени не оставалось.

О многом можно было рассказать. Но мне хочется поведать читателю о наших зверствах и ужасах, которые стали известны всем читающим. Оказывается, что мы их проделывали не с какими-то кинематографическими побуждениями, а волею наших прихотей, капризов и всепожирающих режиссерских аппетитов.

Тут исповедь моя будет самая, что ни на есть, искренняя и правдивая.

Одесса — стала историческим городом. «Историческим» в том же смысле, как это слово применялось Гоголем к Ноздреву. Сколько «историй» было наворочено специально для «Одессы».

Вы помните, наверное, ту смешную каррикатуру — помещенную летом в газете «Кино», где некий кино-актер, перед отъездом на верную смерть в Одессу, слезно прощался со своей женой, оставляя ей завещание.

Чего только не приписали мне! И «Ильича» — самый лучший и дорогой корабль Совторгфлота — чуть не потопил. И Крюкова поджог. И с аэроплана рабочего бросил в море на смерть. И комсомольца ранил. Бросал и кидал с парохода людей в воду при всяком и каждом удобном и неудобном случае.

Я утверждаю, что, во-первых, никто с аэроплана не падал и ни один рабочий после этого прыжка не умирал.

Случай этот был изобретен одним из наших помрежей.

Это было во время одного из наших «зенитных» перерывов, когда мы с грустью жевали голый хлеб, закусывая забытой в гостинице колбасой. Помреж, виновный в «колбасной истории», был приговорен нами к смерти… через бросание с аэроплана в воду. Помреж «умирать» отказался и начал «искать» себе заместителя. Не прошло и одного дня, как набралось довольно много желающих, которые всерьез стали продолжать историю с анекдотическим прыжком с аэроплана в бухту смерти — начатую веселым помрежем.

Далее: пароход «Ильич» — действительная гордость Совторгфлота — никогда не был поставлен под угрозу потопления. Этого не могло быть уже потому, что администрация и команда корабля настолько любовно и преданно относились к своему «Ильичу», что никогда такую нашу, сверхсумасшедшую, прихоть не исполнили бы.

Кингстоны, те самые кингстоны, которые потопили «Стерегущего», нам открывали — но не на «Ильиче», — а на ледоколе «Макаров».

Но что было страшно на «Стерегущем» — было совершенно безопасно на «Макарове», где имеются специальные электрические насосы, которые в 2–3 минуты буквально вылизали всю воду.

О сожжении Крюкова. Крюков — самый опытный кинематографический помреж. По собственной неосторожности он нарушил одно из основных правил бросания пиротехнической бомбы. С ним случилось то же самое, что случится с красноармейцем, если он бросит бомбу или гранату не так, как это полагается по боевому кодексу. Крюков выбыл из строя — всего на несколько дней. Ожог был первой степени. И по «выздоровлении» он стал еще более жизнерадостным… и более осторожным. ‹…›

При чем тут кино-режиссер и можно ли отвечать за такие «падения»?

И, наконец, самый интересный и анекдотический факт. Я говорю о случае во время ночной с’емки на барже по картине «Бухта Смерти», давшем обильную пищу вечерним газетам.

По сценарию «Бухта Смерти» значится: в открытом море стоит баржа-тюрьма, где белые содержат арестованных моряков и рабочих. Арестованные выводятся каждую ночь на палубу, где им связывают руки, к ногам подвешивают тяжелый груз и в таком виде их бросают в воду.

Посредрабис получил заказ на командирование на эту с’емку людей. Посредрабис был своевременно предупрежден мною лично о том, какую работу придется проделать этим актерам. Правда, зная из опыта, с какой профессиональной неумелостью проделывают морские задания штатские из Посредрабиса, в массе не являющиеся даже актерами, а просто желающими сниматься — я просил Посредрабис лучше пригласить пятерых матросов, настоящих, для которых прыжок в воду с палубы баржи (2 сажени) — сущий пустяк. Я получил ответ, что все будет сделано, как нельзя лучше.

Руки «матросам» были, конечно, не связаны по-настоящему. На ногах был груз в виде 2-х фунтового мешка с «соломенным углем». Начали. И несмотря на мои предупреждения и на обещания выполнить все необходимое — они, не успев отделиться от палубы, развязали «связанные» руки, сбросили с ног «груз», прыгнули сами в воду, и поплыли по воде, как ни в чем не бывало.

Естественно, что я обязан был потребовать от посредрабисников, взявших на себя определенную задачу, повторения прыжка.

Но не тут-то было. Они потребовали увеличения оплаты — требования пред’являлись в самом грубом тоне, причем все наши уговоры выяснить этот вопрос завтра в Посредрабисе не имели успеха. «Деньги на бочку» и дело с концом.

Вот и все мои преступления.

 

Роом А. Как я мучил людей // Советский экран. 1925. № 35.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera