Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Писал, ставил и играл, как хотел
Автобиография режиссера

Родился я 25 июля 1883 года в Одессе. Окончил там экстерном реальное училище. В 1900 году, когда я был вольнослушателем физико-математического и естественного факультетов Одесского университета, потянуло к творческой деятельности, и я обратился с письмом к Марку Кропивницкому. От него получил ответ: «Милостивый государь, прочитал Ваше письмо, оно обольстило меня своей теплотой, если только эта теплота искренняя. Приходите, поговорим. С почтением М. Кропивницкий».

На другой день я отправился в гостиницу. На двери номера, занимаемого Кропивницким, значилось: «В цiй хатi живе батько України Марко Кропивницький». На мой стук дверь открыл крупный мужчина, перед которым я, маленький, щупленький мальчишка, казался жалким. На его вопрос: «Что вам угодно?» — я объяснил, что являюсь автором письма, в ответ на которое получил его любезное приглашение зайти для переговоров. Осмотрев меня с ног до головы, он позвал свою жену — артистку Заньковецкую и иронически представил ей меня. Затем с той же иронией спросил, какой у меня голос? Получив ответ, что у меня дискант, Марк Лукич посоветовал мне подрасти и тогда еще раз заглянуть к нему.

Не обескураженный, я пошел в трактир «Коммерческий». Там в «дворянском» отделении была резиденция Александра Сергеевича Сергеева — клуб, где он вербовал актеров.

Сергееву я рассказал о своей неудаче у Кропивницкого и, внеся положенный уставом этого клуба «мерзавчик» и 25 штук папирос «Малютка», вошел актером-любителем в его труппу. Играли мы водевили в помещениях чайных и на сцене Народного дома. Время от времени я вносил свою дань водкой и папиросами. Около четырех лет занимался я этой халтурой, добывая средства на жизнь работой чертежника в Одесском порту у главного инженера Чеховича.

Осенью 1904 года мы, несколько молодых предприимчивых людей, решили покинуть неприветливую к нам родину и, побывав в поисках удачи сначала в Германии и Бельгии, разбрелись затем по разным странам. Я и Сема Альтшулер поехали в Америку — я мечтал попасть в горный институт. При высадке с парохода надо было показать встречающему чиновнику, как велика сумма денег, которую мы привезли для обеспечения своего существования. У меня ничего не было. Я сделал вид, что полез в карман, отвечая одновременно на вопросы чиновника. Услышав, что я русский, последний почему-то пришел в дикий восторг, начал крутить меня во все стороны, похлопывать, приговаривая: «Русский! Настоящий русский! Впервые вижу! Казак! Сибирь! Самовар!»

К моему счастью, его участие ко мне на этом кончилось, и я вступил на берег Америки. Встретила нас большая толпа эмигрантов, много ранее поселившихся в Америке. Это были представители различных землячеств, которые брали на себя устройство приезжих. Одесситов встречал фотограф Чайковский, эмигрант из Одессы. Меня и Сему Альтшулера поместили в комнатушку за 7 долларов, освещаемую газовым рожком, обставленную одним стулом и кроватью; устроили на работу в проволочную мастерскую.

Весной 1905 года в Нью-Йорк приехала труппа Павла Николаевича Орленева для устройства драматического театра. Вскоре Орленев, получив 10 тысяч долларов аванса, подписал годовой договор на открытие первого русского театра имени А. Чехова в Америке. Жена Орленева, Алла Александровна Назимова, уехала в Москву за пополнением труппы.

Орленев набирал для подсобных работ молодежь из русской колонии. В их число попал и я, так всегда мечтавший об искусстве, о сцене.

На первых шагах Павел Николаевич приступил к организации театральной студии. Получив разрешение от губернатора Нью-Йорка поставить три палатки на Охотничьем острове, Павел Николаевич поместил нас там до начала сезона. Три месяца занимался он с нами, а затем включил в состав труппы. Вернулась Назимова, и начался сезон 1905/06 года. В труппу входили артисты: супруги Кряжева и Вронский, Одульская, Поляков, Ракитин, Коратаев, художник Корбут. Гастролировали по крупным городам США с большим успехом до 15 мая 1906 года. Орленеву предлагали остаться, но он решил вернуться в Россию. Часть труппы прямым путем поехала в Москву, а Масина, Альтшулера (брата киноактера), Рюмину и меня Орленев взял с собой в Норвегию. Назимова осталась в Америке.

Павел Николаевич хотел побеседовать с Ибсеном по поводу материалов к постановке «Брандта» в России. Но, к сожалению, мы опоздали. Ибсена похоронили накануне нашего приезда. Орленев посвятил спектакль «Привидения», поставленный им в Христиании, памяти Генрика Ибсена. Павел Николаевич исполнял роль Освальда на русском языке, норвежские актеры играли на своем родном. Суфлировал Орленеву Ляров. Спектакль прошел с большим успехом. Свой гонорар Орленев передал на венок Ибсену от России. Уезжая из Норвегии, Орленев оставил меня там, чтобы под руководством местного декоратора-художника я снял фиорды для эскизов к декорации «Брандта». Через месяц я вернулся в Петербург, а затем выехал в Сызрань к актеру Граббе, который формировал труппу для гастрольных поездок Орленева по России.

В Сызрани, где каждый интеллигентный человек принимался за «люционера», я и четыре моих товарища оказались ночью жертвами погрома. Нас избили почти до полусмерти, и если бы не медсестра Протасова с матерью, мы погибли бы. Им мы обязаны своей жизнью. С рассветом на вокзале нам оказали первую помощь и перевезли для лечения в Пензу. После двухмесячного лечения я принял участие в гастролях по России. Два года работал в различных провинциальных театрах, где спектакли шли с двух репетиций, тогда как Орленев репетировал до тех пор, пока спектакль не соответствовал его замыслу. Моя мечта нести народу правду через актерское искусство не соответствовала той манере излишней приподнятости и пафоса, которые отличали провинциальных актеров.

В 1908 году в Москве я услышал от Ф. Н. Иванова-Двинского о киносъемках и пошел на пробу во французскую фирму бр. Пате. Режиссер Кай Ганзен в Петровском парке снимал короткие фрагменты, метров на 50–60, платя в день по 5 рублей.

В 1910 году по совету Иванова-Двинского и режиссера Н. М. Новикова я решил попробовать свои силы в кинематографической фирме «Варяг». Фирма была организована двумя женщинами — вдовой банковского деятеля Штерн и владелицей косметической мастерской Елизарьян. Для производства съемок была арендована двухъярусная оранжерея в саду братьев Ноевых на Воробьевых (ныне Ленинских) горах. Я написал сценарий из быта подонков с уклоном в гран-гиньоль «Мороз по коже» и с помощью уже опытного оператора Луи Форестье поставил двухчастевую картину, в которой исполнял главную роль немого старика. Фильм вышел на экран в 1912 году.

Никто в мою работу не вмешивался, но никто и не помогал мне. Писал, ставил и играл, как хотел. Отвечал за все. На экране у исполнителей получались дикие лица — влияние освещения на грим еще не было изучено. Декорации, нарисованные на холсте, «дышали». Двери, укрепленные на брусьях, вот-вот готовы были упасть.

После этой постановки мои хозяйки пригласили меня на постоянную работу. С этих пор я порвал с театром окончательно и отдал все свои силы кинематографии. Меня прельстило то, что в кино я мог видеть себя, корректировать свою работу.

В 1912 году я с художником Иваном Артемьевичем Сукиасовым произвел оригинальную пробу, которая явилась как бы прообразом субтитров в звуковых фильмах. Снимая отобранные в юмористических журналах «Сатирикон», «Будильник» и других короткие, на две-три минуты, новеллы, мы помещали внизу кадра пленку с надписанной на ней репликой, произносимой в данный момент актером. Вышло удачно... Поставили несколько новелл метров по 50 каждая и демонстрировали их в кинотеатре «Ампир», что помещался на углу Петровских линий. Наше начинание не было поддержано: «Не надо делать того, что Пате не делает!» — и все заглохло.

В 1913 году я перешел в организованную двумя опытными операторами фирму «Т-во Топорков и Винклер». Одной из первых моих постановок в этой фирме была картина по пьесе И. С. Тургенева «Нахлебник».

Эта картина, как и другие, снималась на площадке в Царицыне, натура же в Архангельском — имении князей Юсуповых (владельцы были за границей). Узнав о съемках в их имении, возвратившаяся княгиня попросила показать заснятое. После просмотра всего материала она, убедившись, что это не хроника, а романтическое произведение, предложила (через своего управляющего полковника Ладо) оплатить расходы по постановке, с условием не выпускать картину на экран. Негатив передали Юсуповым. Позитив же, вопреки договору, выпустил на экран Давгелов под названием «Тайна барского дома».

Хозяева мои нашли более выгодным в коммерческом отношении рекламировать меня под именем «Вилли-Над».

Там же, у Топоркова и Винклера, в 1913 году я поставил картину «Драма в кабаре футуристов № 13» в исполнении футуристического объединения «Ослиный хвост», под художественным руководством Д. Бурлюка и с участием Гончаровой, Шершеневича, Ларионова и других, в количестве 130 человек. Вместо платы объединение взяло себе один позитив.

Сюжет картины был краток: «любовный треугольник» и в конце убийство на почве ревности. П. С. Антик показал в театре «Ампир» этот фильм как добавление к программе, как сенсацию. Зритель принял фильм хорошо. Было много смеху.

В 1914 году я поставил по сценарию Д. Цензора «Девушка из подвала» с участием Алисы Коонен. Ставя этот фильм, я особое внимание уделял игре актеров. Картина вышла удачной. Ставил я ее в Русском кинематографическом т-ве, не имевшем собственного ателье. Приходилось приспосабливаться к различным арендованным помещениям. Управление Российского кинематографического т-ва находилось в Петрограде. Съемки шли в Москве. Во главе дела стоял Функе, как потом выяснилось чиновник 3-го отделения (говорят, он получил заслуженную кару — был расстрелян).

В 1915 году я поставил у Ермольева картину из цирковой жизни «Гуттаперчевый мальчик» (по собственному сценарию, написанному по одноименной повести Д. В. Григоровича) с участием семьи цирковых артистов Красильниковых. В том же году у А. Дранкова поставил по рассказу Г. Мопассана «Франсуаза» картину «Седьмая заповедь», перенеся место действия из Франции в Россию и изменив соответственно имена действующих лиц. Так, В. Горская исполняла роль Марии Бубновой, О. Рунич — ее брата, матроса Петра, а Я. Лярская — торговку живым товаром — Клук.

Сценарий по второму рассказу Г. Мопассана — «Малютка Рокк» — был написан Мариусом Мариусовичем Петипа. Фильм вышел под названием «Зараза», причем Мариус Мариусович в главной роли создал неповторимый образ прокурора-преступника Жака Дюмона, роль его племянницы Мэри исполняла А. Николаева, а преступника Люсьена Брюно — Г. Воскресенский.

Моей мечтой было написать сценарий и поставить трехсерийный фильм из римской жизни по роману Д. Мережковского «Смерть богов» («Юлиан-богоотступник»). К постановке «Смерти богов» я начал готовиться, работая в «Руси» над картиной «Право ребенка». Я вырабатывал систему репетиций, которая помогла бы мне осуществить такую ответственную постановку с большим числом массовых сцен.

В 1916 году в ателье «Кинотворчество» я экранизировал первую часть трилогии. Роль Юлиана исполнял И. Певцов. С ним проводились предварительные репетиции, так как его задача была сложной — надо было создать образ человека той эпохи, человека, колеблющегося, двойственного, но обладающего сильной волей. Натура снималась в Крыму. Оператором был Л. Форестье. В качестве художников выступили А. Якимченко, К. Ефимов, И. Полушкин,
А. Прево, П. Щепанский. Декорации, костюмы и гримы точно воспроизводили эпоху зари христианства. Было привлечено к съемкам небывалое количество статистов. Постановка владельцам обошлась что-то около ста тысяч. Прессой картина была встречена одобрительно. Ее сравнивали с итальянскими историческими боевиками.

Постановкой фильмов в Т/Д Ханжонкова «Истерзанные Души» и «Кто виноват» с участием всех известных актеров того времени закончилась моя работа в дореволюционном кино.

К первой годовщине Октябрьской революции я поставил в Московском кинокомитете Наркомпроса РСФСР совместно с Виньяр фильм «Подполье» по сценарию, написанному писателем А. Серафимовичем. Снимал фильм А. Левицкий, одну из ролей исполнял Г. Хмара.

В 1919 году в ателье «Буревестник» (бывш. «Нептун») по заказу ВФКО я поставил к первой годовщине Красной Армии агитфильм по сценарию А. Смолдовского — «За Красное Знамя».

Там же и в том же году по заказу Московского центрального рабочего кооператива (МЦРК) поставил два фильма: «Алешина дудка» по сценарию И. Новикова и «Хромой барин» — экранизацию повести А. Н. Толстого по сценарию А. Смолдовского.

В 1918–1919 годах театром «Передвижник» я был направлен на Северо-Кавказский фронт для постановки кинокартин. Но из этой затеи ничего не вышло. Администрация не подготовила условий, нужных для съемки.

В 1923 году в «Кино-Москва» была принята предложенная мною для постановки тема о Смутном времени. Я готовился ее осуществить по эскизам Васнецова.

В 1925 году по заказу Балтийского судостроительного завода с участием его рабочих, мною был поставлен на Ленинградской фабрике Госкино приключенческий фильм «Первые ласточки» (выпущен на экран под названием «Вздувайте горны»)

В 1926–1927 годах я совместно с Б. Лавреневым написал сценарий по его повести «Рассказ о простой вещи» и поставил фильм, выпущенный на экран под названием «Леон Кутюрье».

В 1928 году с В. Перцовым написал сценарий и поставил фильм по рассказу Б. Лавренева «Седьмой спутник». Мне очень хотелось, чтобы главную роль профессора военно-юридической академии, бывшего прокурора Адамова, перешедшего в Красную Армию, а затем расстрелянного белыми, исполнил Константин Сергеевич Станиславский. К сожалению, у Константина Сергеевича болели глаза и он не смог сниматься. Все же мне удалось привлечь к выступлению в «Седьмом спутнике» крупнейших актеров МХАТ и других драматических театров — А. Панкрышева (комендант Кухтин), М. Блюменталь-Тамарину (его бывшая прислуга), В. Цоппи (фоторепортер), С. Кузнецова, М. Прудкина, И. Володко,
М. Цибульского. Фильм снимал оператор А. Левицкий, декорации художника В. Адена. Журнал АРК в отзыве о фильме «Седьмой спутник» привел слова В. И. Немировича-Данченко о том, что я, Касьянов, насаждаю в кино художественный театр.

В 1932 году я под руководством режиссера А. Разумного поставил фильм в радиоуправлении (кино на расстоянии, телецентр) как инженер радио и телевидения.

Затем два года работал над сценарием «Тайфун», который был одобрен Политуправлением Наркомата обороны и передан на студию «Межрабпомфильм». С изменением установки тематика сценария устарела, и фильм не был поставлен.

1934–1936-е годы — руководил Московским городским комитетом творческих работников (нечто вроде центрального бюро)

Скучая без творческой работы, я обратился к тов. Дукельскому с просьбой использовать меня по специальности. Через две недели в 10 часов вечера секретарь Дукельского по телефону вызвал меня к нему. Тов. Дукельский встретил меня приветливыми словами: «Не удивляйтесь, товарищ Касьянов, задержке. Ваше дело я изучил до конца, и пусть у каждого из режиссеров его личное дело будет таково же. Обещаю восстановить вас на работу в студии, а сейчас мы просим вас помочь нам разобраться в прокатной залежи и, что возможно, восстановить для выпуска на экран».

До начала войны я восстановил около десяти художественных фильмов. В 1943 году организовал субтитровую мастерскую и вел ее до 1952 года, когда состояние здоровья вынудило меня перейти на пенсию.

Касьянов В. Воспоминания // Кино и время. Бюллетень. Выпуск четвертый. М.: Искусство, 1965.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera