Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Он нес в себе образ современности
Из воспоминаний Леонида Парфенова

Леонид Парфенов: Еще до «Брата», после знакомства на премьере «Кавказского пленника» и недолгой работы Бодрова-младшего в программе «Намедни», я понял, что в качестве телеведущего Сергей был бы очень силен. Он нес в себе образ современности и при этом — заряд огромного душевного здоровья. Я даже тогдашнему гендиректору НТВ Малашенко это объяснял: давайте что-то парню предложим — ведь в ком еще найдешь современность без порочности!

Но в телеведущие Сергей не рвался. «Взгляд» он вел, на мой взгляд, неудачно. У него было не очень подвижное лицо, и получалось слишком обыкновенно, слишком статично, никакой краски. Главное, Бодрова там не было. Он вообще тяготел к «актерству» кинематографическому, которое от сценария идет, а не к телевизионному, которое от правил игры.

Любовь Аркус: На киноэкране Бодрова было больше, чем на телевизионном?

Л. П.: Всегда оставалось острое ощущение, что в нем есть огромный потенциал героя нашего времени и что он не реализован. Конечно, в Голливуде за такого бы уцепились и продюсировали бы как героя. А тут он оставался ищущим русским мальчиком. Сам по себе. А это не очень здорово для такого индустриального дела, как кино или тем более телевизор.

Л. А.: Но он не дожил до того времени, когда кино у нас стало хотя бы похоже на индустрию. Он снимался в тот период, когда всю индустрию представлял Сельянов в единственном числе и собственной персоной. Кроме того, по голливудской технологии должен был бы появиться «Брат-3». Не думаю, чтобы он нас порадовал.

Л. П.: Я и не имею в виду «разработку образа» Данилы Багрова. Я именно говорю о том, что не было следующей роли. Так ведь и не было — возможности, материала. И это трагическое упущение. Современного героя Сергею нужно было играть в уже каких-то других обстоятельствах. А из-за «Брата-2» получилось, что он остался предтечей новой государственной идеологии. Все эти «Вы мне еще, суки, за Севастополь ответите» и «Я узнал, что у меня / есть огромная семья» публика принимала за чистую монету. А потом этой «чистой монетой» оно перекочевало в официальную пропаганду. Я думаю, что ни Балабанову, ни Сергею это и в голову прийти не могло.

Л. А.: Балабанов — художник; в фильме и то, и се, и пятое-десятое присутствует. И в жанр он играет, и прикалывается, и пародирует, и мальчишество свое тешит, и мизантропию подмешивает. Только Балабанов недовольных ответами не удостаивал. А Бодров честно искал аргументы. Чаще всего они были не слишком убедительны.

Л. П.: Это беда всех актеров, которых отождествляют с экранными персонажами. Данила Багров возник из стихии российской жизни, он был первым в нашем новом кино непридуманным героем. А сыграл-то его человек, воспитанный на совсем иных ценностях. Но токи времени проходили и через персонажа, и через исполнителя. Да, совпало. Получился герой. Но в Сергее Бодрове был потенциал универсальный — он мог и совсем другие ипостаси этого современного героя воплотить.

Л. А.: Правильно ли я вас поняла, что человек, который мог воплотить героя, — был. А героя, которого он воплотить мог бы, — не было?

Л. П.: Не предложили материала, роли. Может быть, сценаристы с режиссерами не предложили. Но может быть, и само время такой драматургии тогда еще не предоставило. Я ведь не говорю, что он мог сыграть все что угодно. Я говорю, что время через него проходило. Земфира же покоряет стадионы не потому, что она такая гениальная. Она очень хорошая певица, но не только в этом дело. Люди за что признательны артисту? Корчится улица безъязыкая, а он что-то за нее сформулировал. Актерская игра, когда речь идет о герое времени, это как поэзия — дело молодое. Не мастеровитость здесь значение имеет, но органика, чувственность, какое-то лирическое состояние. Человек появляется в кадре, и глаз отвести нельзя. Говорит, и хочется, чтобы он вечно говорил. Смотрит в кадр — и зал как завороженный.

Л. А.: Леня, вот при всей неуместности сослагательного наклонения в этом случае... Как вы думаете, а нынешнее время, в котором мы живем, — проходило бы через него токами? И сказали бы вы сейчас, что в нем потенциал героя нашего времени?

Л. П.: Я не знаю. Ему, конечно, нужно было бы меняться. Он парень был талантливый, кожей чувствовавший, что происходит. Наверно, он сумел бы меняться. Правда, «Сестры» в этом не очень убеждали. Я остался в недоумении — там, по-моему, получился какой-то странный постскриптум «Брата».

Мы живем во времени, когда срок годности кумиров быстротечен. Слишком индивидуалистское время. Нового Гагарина — одного на весь народ — не может быть. Потому что нет единой публики. Нет никакого единого народа, который бы отдался беззаветному единому чувству. Этого, наверное, уже не будет даже по отношению к следующему после Путина главе государства при всех наших царских традициях власти и безграничности «админресурса» в СМИ.

Л. А.: Если бы вы сейчас мысленно прокручивали свое кино про Сережу — из ваших встреч с ним, из ваших впечатлений от него на теле— и киноэкране, — из какого момента вы сделали бы стоп-кадр?

Л. П.: Это был бы не стоп-кадр, а план минуты в полторы. Сергей стоит на восьмом НТВшном этаже в «Останкино», в свитере какого-то персикового цвета, на руке часы, стальной браслет которых ему очень велик, и часы из-за этого все время спадают. Курит. Рука с сигаретой опущена — часы почти на пальцах. Рука с сигаретой ко рту, затяжка — часы летят куда-то к локтю, под рукав. Солнце бьет в окна на лестничной площадке. Я говорю: «Что это ты такой картинный стоишь?» А он даже вопроса не понимает, курит, улыбается. Звяк-звяк — часы туда-сюда летают. Улыбка. Солнце. Какой-нибудь фильм этим планом мог начинаться. Или заканчиваться.

Парфенов Л. Мы разговариваем о Сергее Бодрове... [материалы к биографии подготовлены Л. Аркус и К. Шавловским] // Сергей Бодров. Связной. СПб: Сеанс; Амфора, 2007.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera