Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
С тревогой и печалью
Творческий портрет Ренаты Литвиновой

Рената Литвинова не принимает жизнь как заведомую данность. Это, пожалуй, главное свойство ее экранного существования. Она не понимает в жизни ничего и разглядывает все ее содержимое с тревогой и печалью вечно-женственной Цитаты, с отрешенно-эпическим спокойствием внеземного Разума. Оказывается, на этой планете есть время, есть города, есть мужчины и женщины, матери и дочери, больные старики, есть какие-то животные… Много бедности и нелюбви. Согласитесь, все это очень-очень странно. И еще ужасно холодно. А вот женщина идет по улице — куда она идет?

Женщина идет по улице почти во всех сценариях Р. Л., поскольку речь в них ведется как раз о явлении-прохождении женщины сквозь этот мир. Никакой гармонии с ним быть не может, и непонятно, стоит ли пробовать в нем уцелеть. Этот нищий и злой, как всякий нищий, мир лицемерно восхищается красотой и жадно истребляет ее. Героиня Нелюбви постоянно смотрит фотографии, кинофильмы и хронику с Мэрилин Монро. Вот и все, что осталось от загубленной этим миром абсолютной красоты, от вочеловеченной звезды, вызывавшей океаны любви. Чем тут жить и куда идти?

Интонация героинь Р. Л. — интонация полного и окончательного одиночества. Удивительно, но этот чуждый социальной реальности напевный голос с изломанными, протяжными, вкрадчиво-удивленными интонациями заставил себя слушать среди крутых исторических битв и житейских катастроф. Нет более несоединимых вещей, чем Р. Л. и, например, словосочетание «прожектор перестройки». Давайте, попробуйте «перестроить» болезнь, бедность, смерть, взаимное отчуждение мужчин и женщин, родителей и детей… В сущности, историческое время и географическое пространство — только занавесочки, слегка прикрывающие извечную горькую сущность бытия, сложенного из хаоса и энтропии. Героиням ранних сценариев Р. Л., страдающим от агрессии этого глубоко инвалидного мира («Принципиальный и жалостливый взгляд Али К.», «Нелюбовь»), уготована смерть в безлюбовной пустоте.

Сама же Р. Л. решает противопоставить изношенной материи Бытия скроенный из самой себя по лекалам «фабрики грез» образ Женщины-Мечты, той, для которой живут все модельеры и ювелиры на свете, ослепительной Блондинки, которую всегда и непременно предпочтут Джентльмены — даже те убогие, что остались. Этот мираж был стилизован Р. Л. на славу — и она, слава, не замедлила явиться. Из сценариста нового малопонятного «кино не для всех» Р. Л. превращается в любимицу фотографов и тележурналистов — и героиню кинематографа Киры Муратовой. Меланхолическая, самоуглубленная до фарса, гротескная красавица Медсестра (Увлеченья) и белоснежная Офелия (Три истории) — конечно, существа не от мира сего. Им невнятен страх землян перед смертью — ведь эта жизнь гораздо страшнее. Безумная Офелия, оказавшаяся в мире, лишенном всякого намека на принца Гамлета, решает отомстить за всех брошенных на свете детей, становясь убийцей, эдакой богиней Возмездия. Но нет в ее взгляде на жертву ни гнева, ни ненависти — скорее, любовь. Она не наказывает, а награждает смертью. Блестящая и холодная логика: если человек бросает свое дитя, он отрицает самое себя и в существе своем не хочет жить. Акт отправления в небытие сыгран Р. Л. как акт подлинной любви. Прежних героинь Р. Л. убивала некрасивость жалкой жизни — теперь убивает сама Красота, освободившись от томительных привязанностей. Вероятно, в том мире, где пребывала Р. Л. до земного воплощения, ничего похожего на мужчин не было вообще — такое изумление они вызывают в ней фактом своего существования и так мучительно странна ей женская задача их непременно любить. «Этой планете я поставила бы ноль», — говорит Офелия. Если невозможно найти хоть искру смысла, каплю милосердия, тень справедливости в этой жизни, надо погрузиться в себя и жить только собой.

Немногие из киносовременников Р. Л. мыслят в таком масштабном интервале абстракции и забираются в столь мистические дебри. Все пристальней и тревожней вслушивается в жизнь Р. Л., колеблясь между грустной человечьей бедностью и злым демоническим богатством. Она по-прежнему сомневается в необходимости жить здесь и сейчас. И все-таки Р. Л., чья парадоксальная и цитатная женственность кажется кому-то вычурной и искусственно сконструированной, Блондинка, сама себе пишущая тексты и предъявляющая дырявому рубищу земной жизни слишком высокие эстетические требования, утонченный дух, небезуспешно навязывающий смутному и равнодушному времени свои занятные художественные вымыслы, женский голос человека, талантливо недоумевающий там, где иные хором утверждают, — одно из неопровержимых доказательств торжества и силы Бытия.

Москвина Т. Литвинова Рената // Новейшая история отечественного кино. 1986–2000. Кино и контекст. Т. 2. СПб.: Сеанс, 2001.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera