Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Ходульная символика
Хрисанф Херсонский о фильме

Немое кино, развивая технику выразительного языка без звука, уходит естественно все дальше от театра. Но и на «новых своих путях» оно, конечно, несамостоятельно. Для создания «кадра» оно все энергичнее черпает культуру живописи и новой фотописи.

Немое кино теперь все искательнее обращается к литературе.

У писателя заимствуются не только сюжеты и «материал». Посильно переключаются в кино и его приемы речи и даже словообразования. Когда-нибудь техника монтажа «кадров» со звуками и с живой речью избавит кино от такого прямого подражания литературе, а пока...

Пудовкин начинал писать реалистической прозой. Начало «Матери» М. Горького он переписал языком Льва Толстого. Деревня в начале «Конца Санкт-Петербурга» сделана на экране с такой силой реалистической речи, какой еще не было ни у одного крестьянского поэта. Но затем Пудовкин не выдерживал и начинал петь... И «Мать», и «Конец Санкт-Петербурга» оканчивались условными стихами, орнаментом, колоратурой, «символикой»…

Романтизм Пудовкина смещает его внимание с действительности на воображаемую «творимую легенду».

Это — двойственность. Два основных мотива у таланта Пудовкина. Один — это ни с кем другим в кино не сравнимая эмоциональная напряженность, вживание, яростная сосредоточенность в лепке переживаний, и особенно характеров и типов живого человека. Другое — это ритм, отвлеченная лирика, патетика, которыми одержим Пудовкин и которые он материализирует не всегда в формах реальной действительности, а иногда и в поверхностном «образном иносказании».

Пудовкин очень вольно «пропел» «Чингис-хана». Это не драма и не повесть. Эта фильма — вообще не имеет цельной природы. От случая к случаю она говорит по-разному.

Ахрровский бытовизм в сценах жизни монголов. Отношение автора к показываемому не чувствуется.

Неожиданная, несколько ходульная символика и условная ритмическая патетика в сценах «кровь белого пролилась».

Приподнятый песенный сказ — современная «Песнь о полку Игореве» — в сцене смерти начальника партизан.

Сценарий развертывается как «экзотические» романы Пьера Бенуа... Начинается «между прочим», чистая этнография. В монастыре лам, в «дацане». Аппарат А. Головни и глаза режиссера остались удивленно-равнодушными и совсем бездеятельными. Настоящие ламы кланяются игрушечным бутафорским англичанам и пляшут в масках религиозные танцы — ни к чему.

Все «оккупанты-насильники» сделаны совсем слабо, на них как будто не хватило выдумки и воли у авторов картины. Страшно сказать: — у Пудовкина халтура, — но это бледное население экрана выглядит именно так...

И вновь, неожиданно-яркая реалистическая сцена расстрела монгола английским солдатом. Здесь вновь проявилась чуткость и сила Пудовкина в изображении психологических моментов.

Вдруг конец — лавина темпа темперамента и… аллегорий и символов. Страстно и мастерски брошенная на зрителя хоровая массовая песнь о начале великого подъема и похода монголов, сбрасывающих угнетателей англичан.

Легенда (?) окончена... Остается чувство недоговоренности и сомнения. Было ли все так в действительности или, может быть, оно еще будет так? Или все это выдумки — по сценарию, тяготеющему к Пьеру Бенуа?

Проходит мимо великолепно сделанная Валерием Инкижиновым фигура монгола. Его скуластое спокойное лицо смотрит на зрителя и приковывает к себе. Он весь сделан, — как вылит. Но очевидно таков замысел всей картины и этой роли — остаться загадочными, не совсем реалистическими, — с не выявленной потусторонней жизнью...

Для Пудовкина — это снижение воли и приемов.

Кроме того, все это не очень хорошая литература.

В частности — когда на экране показывают буквально: «он бился, как рыба, вытащенная из воды»… «он умер — упала высокая сосна, закатилось красное солнце»... «в душе его была липкая грязь»... — то это безвкусно. Когда мы слышим такое в живой речи, то отнюдь не представляем себе это натуралистически.

Картина в целом все же много выше, интересней и культурней остальной серой нашей продукции — за эту осень.

Но... кого любишь, того и чубишь.

Мы знаем и любим более сильного и глубокого Пудовкина — реалиста.

Херсонский Х. Первым экраном // Кино. 1928. 20 ноября.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera