Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов

От «оттепели» к перестройке: 1955–1985

Реформы, утопии, ритуалы и химеры советской школы второй половины XX века.

Поделиться

Насколько стремительными и внезапными были образовательные реформы после смерти Сталина, можно понять, если заглянуть в два справочника для поступающих в МГУ: за 1954 и 1955 годы. Программа экзамена по истории для абитуриентов 1954 года требовала, в частности, знать о том, как преклонение дворянства перед «иностранщиной» тормозило развитие национальной культуры в XVIII столетии. В справочнике следующего года, вроде бы почти во всем идентичном с предыдущим, такого пункта в программе по истории уже не содержится.

Эпоха поменялась сильно и, как это обычно бывает, совершенно неожиданно. Еще вчера жители страны от Риги до Ташкента плакали при известии о смерти Сталина, а сегодня из доклада Генерального секретаря Никиты Сергеевича Хрущева съезду партии узнали о культе личности.

Освободившись от гнетущего страха за жизнь, старшие сразу поняли, что советская педагогика в предыдущие годы была педагогикой «бездетной», то есть такой, которая интересы взрослых во взрослом мире считала важнее интересов ребенка в его собственном мире. Крупнейший советский психолог Алексей Леонтьев в 1956 году публикует в главном профессиональном журнале «Педагогика» статью с говорящим названием «Всесторонне и глубоко изучать ребенка».

Вдруг оказывается, что даже пионерская организация создана не для торжественных линеек, звонких побудок и пламенных речей. Ей позволяют «коллективные действия» по улучшению мира. Даже само слово «организация», звучащее формально и бюрократически, заменяют на что-то из далекого прошлого — на «коммуну». Так в 1959 году при доме пионеров Фрунзенского района Ленинграда создается Коммуна юных фрунзенцев. Участники коммуны, взрослые и дети, решили, что задача пионеров — своими коллективными делами постоянно изменять к лучшему мир вокруг себя, не обращая внимания на житейский комфорт. Коммунары отказывались считать, что советская идеология и советская повседневность существуют по разным правилам.

 

Коммунары у портрета Михаила Фрунзе

Постепенно количество анклавов-заповедников, в которых строят жизнь коммунистически, увеличивается. Но утопизм образовательной системы в целом расходится с возможностями. Советская школа не может дать одинаковый жизненный шанс детям разного происхождения. К концу 1950-х годов в аппарат ЦК КПСС поступает вал аналитических записок и обращений с мест, предупреждающих о новом социальном расслоении. Среди учеников спецшкол и студентов наиболее престижных вузов преобладают дети партийной и аппаратной номенклатуры (так называемых служащих), а также научной и художественной интеллигенции.

Дискуссии вокруг школьной реформы 1958 года вводят в оборот терминологию первых послереволюционных лет. Школу вновь пытаются превратить в место трудового воспитания, где юные граждане СССР приобретают базовых рабочие навыки. Однако ясного представления о конкретных требованиях к профподготовке выпускников нет. Еще больше затуманивает ситуацию обязательное наличие рабочего стажа для поступления в вуз. Идеологическая оттепель не влияет на механизмы социального расслоения, которые складываются еще в позднесталинскую эпоху. Учиться можно всем, а получить образование удается немногим.

Урок труда. 1969 год

В 1960–1970-е годы в СССР много строили. Именно тогда Ленинград, Москва, Киев, Таллин и другие советские города обросли спальными районами. Жизнь в отдельной квартире становится фактом советской действительности. Расписанное местами в очереди на жилье, покупку кухонного гарнитура или машины, будущее казалось гражданам СССР гарантированным и неизменным. Школа к 1970-м тоже постепенно становится очередью на получение аттестата зрелости длиной в десять лет. Путь советского ребенка обрастает ритуалами и церемониями. Уже в 1966 году начинает распространяться опыт социалистических крестин — «праздник рождения нового человека». Торжественную регистрацию новорожденных полагается проводить в отделе ЗАГС в присутствии пионеров. Школа — один из этапов идеологического взросления.

Ученик младших классов становился октябренком и носил красную звездочку с изображением кудрявой головы маленького Ленина в центре. Третьеклассником торжественно вступал в пионеры и повязывал красный галстук. А в старших классах превращался в комсомольца.

Заповедники пионерской искренности предыдущей эпохи, конечно, никуда не исчезли, но в большинстве школ пионерия-комсомолия — это рутина. Просидеть не вставая два часа — пионерслет; потратить день на уборку листьев в дырявые мешки — субботник.

Впрочем, параллельно набирало силу олимпиадное движение. В 1967 году была проведена первая официальная Всесоюзная олимпиада школьников по математике. В стране растет число физматшкол, классов с углубленным изучением отдельных предметов.
Попытки реформировать школьную систему делаются Академией педагогических наук РСФСР (а затем АПН СССР). Здесь запускается целый ряд инициатив. От экспериментального обучения детей с шести лет до программ для слепоглухонемых. Однако попытки усугублять разрыв между школой массовой и школой экспериментальной осуждаются. В 1971 году на страницах журнала «Вопросы философии» выдающийся физик Петр Капица выступает с открытой критикой концепции физико-математических школ, с тревогой характеризуя присущую им тенденцию к обособленности от образовательной системы страны.

Педагоги и журналисты начинают искать примеры новаторства за рамками таких экспериментов, весьма сдержанные обсуждения в печати не могут скрыть проблему растущего отчуждения детей от школы. Риторика «трудового воспитания» или «формирования коммунистической сознательности» мало кого способна вдохновить. Государство пытается отделаться полумерами.

В 1984 году стартует последняя советская реформа образования. На отрывных календарях появляется новый праздник — День знаний, 1 сентября. И официально провозглашается переход к одиннадцатилетнему обучению в школах. Одновременно с этим начинают уменьшать численность школьных классов до 25 детей. Только эпоха, в которой для реформы было достаточно постановления партии и правительства, вдруг закончилась.

Перестройка превращает школу в пространство, где многое, если не все, зависит от воли и энергии отдельных людей. От желания что-то сделать. Перемены рождают ощущение поиска. Так вырос, например, педагогический клуб «Эврика» при «Учительской газете». Молодые учителя-журналисты стали ездить по стране и просто рассказывать о том, что бывает. А было уже многое. Например, еще в 1985 году директор московской школы № 743 Александр Тубельский объявил у себя в школе демократию. Ученикам стало можно спорить с учителями! Школьники вместе со взрослыми начали принимать решения.

Учителя-новаторы, о которых писали в 1970-е, в октябре 1986 года публикуют в «Учительской газете» манифест, который называется «Педагогика сотрудничества». В нем говорится о том, что к ребенку нужно относиться как к равному. Длинное слово «демократизация» начинает звучать на учительских собраниях и в телевизоре. Учитель-демократ (а лучше директор-демократ) становится лидером, автором и двигателем новой, стихийной реформы. В Томске, Ижевске, Красноярске, Москве, Кемерово и других городах страны возникают школы, развивающие уникальную образовательную концепцию — в единственном экземпляре. Так появляются «школа самоопределения», «школа диалога культур», «школа развития».

Школьный музыкальный ансамбль, 1980-е

Но эта демократизация полностью зависела от той стабильной плановой системы, в которой существовала тогдашняя школа. Объявлять демократию в отдельно взятой школе или не принимать участие в праздничных демонстрациях можно было только пока государство продолжало исправно выделять на нее деньги. Бунтовать и критиковать было удобнее при прямой поддержке местного комитета партии или комсомола. В 1990 году, когда из советской конституции была исключена статья о руководящей роли КПСС, эта последняя утопия, иллюзия противостояния всесильной системе, растворилась как дым.

А советская школа с ее проблемами осталась.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera