Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
Таймлайн
19122023
0 материалов
Безутешный взгляд

Николай Губенко был выдающимся актером. Но сам подрезал себе крылья, подорвал биографию, став сначала министром, а потом почти ортодоксальным коммунистом, невдохновенным «левым» идеологом. Чем не пародия на собственные роли в «левом театре», где в свое время блистал?

Сирота-подранок, воспитанный Сергеем Герасимовым и Юрием Любимовым, в игре он достиг гармонического единства полярных качеств: строгость экспрессивного рисунка, энергия посыла, внутренняя собранность и обаяние.

В «Прошу слова» его аполитичный герой, муж председательницы исполкома, уворачивался от террора высоких целей и громких слов, прятался в комичной обывательской нормальности. Актер делал это настолько органично, обаятельно и добродушно, что нельзя было не заподозрить его в самом искреннем сочувствии к маленькому человеку, имеющему все законные права на свободу от идеологии. Разумеется, он не являлся лирическим героем Н. Г., человека и художника по определению крупного, харизматического. Непринужденность его существования в этой роли лишь подтверждает невероятно пластичную актерскую природу — а все же как не помешали бы Н. Г. в новейшем времени столь присущие ему в ту пору артистизм, юмор, здоровый скепсис по отношению к «целям и задачам»...

Шестидесятники отделили судьбу страны от судьбы идеологии, попытавшись выработать к последней интимное чувство, от чего их быстро излечила жизнь. Почему именно Н. Г. оказал столь упорное сопротивление этим урокам? Родом из военного детства, он был убедителен и надежен в героических вариациях положительных героев и снимал (почти всегда) фильмы о счастливых людях, будь то супруги, посвятившие себя «трудным, но нужным людям профессиям» («Если хочешь быть счастливым»); солдат, что тащит на своих плечах разоренную деревню («Пришел солдат с фронта»); и даже беспомощные старики в доме ветеранов («И жизнь, и слезы, и любовь»). Герои Н. Г., искатели «простых истин», входили в противоречие с условиями существования, которые артист оттенял острой формой, цирковой (пародийной) горячностью и той особой мягкостью, что присуща мужественным натурам. Облагораживал уникальным, над всеми регистрами властным голосом. Но в самом личном, самом авторском своем фильме «Подранки» он сыграл человека с незаживающей раной, и боль от нее опровергала возможность безоблачного счастья. Словно споря с хронической болью, Н. Г. спорил с «пораженчеством».

Вовремя, то есть в звездный свой час, какой всегда наступает при совпадении героя и времени, он сыграл у Любимова царя Бориса. Сыграл «на разрыв», с героической цельностью, собрав в кулак недюжинные силы. Его Борис оставался беспомощным перед прошлым, настоящим и будущим. Роль предугадала судьбу Н. Г. — артиста, достигшего зрелости в профессии, но отравленного беспокойными мыслями.

Человек, игравший «власть», пошел «во власть». В 1988 году он снял свой последний на сегодня фильм «Запретная зона» уже с позиций «красного директора». Ураган в российской глубинке оказался пророческой (что не улучшает эстетического качества фильма) метафорой надвигающейся череды аварий и катастроф. От проклятий в адрес омещанившейся интеллигенции было недалеко до анафемы, которой предали разваливших державу либералов. «Запретная зона» с ее моралью (делать дело, не болтая языком), стала предвестием политической карьеры Н. Г. Но масштаб его сверхроли в театре и кино трагически противоречит комически-мелочной общественной самореализации. О его судебной тяжбе с Любимовым после раскола Театра на Таганке и союзе с серой «оппозицией» говорить неловко. В дурной хоровод политической ярмарки тщеславия позволил себя вовлечь не просто талантливый художник, но мощный «обломок империи», обладатель и хранитель ее исторической памяти, аккумулировавший в себе ее энергию заблуждения. Он мог бы сыграть героев Солженицына, Шаламова, Трифонова, Домбровского, Абрамова — в его исполнении эти герои не смотрелись бы вялыми копиями с десятого оттиска, не выглядели бы ряжеными, как это почти всегда бывает в наших нынешних фильмах про неизжитое прошлое. Подлинным трагедии, комедии, драме на театральной сцене и на киноэкране Н. Г. предпочел уже ничего не означающий фарс на политической трибуне. Можно лишь надеяться на то, что культурная память избирательна и не мелочна — она сохранит прежде всего губенковский безутешный взгляд и прозорливый ужас в «Борисе Годунове».

Абдуллаева З., Трофименков М. Николай Губенко // Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Т.1. СПб.: Сеанс, 2001. С. 292-294.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera