Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
2024
Таймлайн
19122024
0 материалов
Поделиться
«Музыкальный ринг»
Свободно раздвигать границы разных жанров!

Как только сценарная заявка на «Ринг» с участием «Поп-механики» Сергея Курехина попала в дирекцию программ, все там стали меня расспрашивать: а что собирается Курехин устраивать на съемке? И зачем ему понадобилось соединять рок-группу, камерный оркестр, джаз, фольклор и какую-то непонятную «индустриальную труппу»?

Мои объяснения насчет того, что Курехин музыкант синтетический, который сочетает в себе актера, дирижера, постановщика, композитора, известен как один из лучших джазовых пианистов страны, до ложного впечатления не произвели. Администрацию волновало другое: какую «бомбу» готовит для ринга этот «хулиган-гений»? Именно так был назван Курехин в одном из номеров «Советского экрана» за 1987 год. Автор статьи Сергей Шолохов, сейчас самый популярный ведущий «Пятого колеса», а в то время еще мало кому известный кандидат искусствоведения, рассказал в журнале о творчестве такого же мало известного тогда ленинградского авангардиста. Описание его неслыханных импровизаций, в которых «мирно уживаются не только Вивальди, Коб-зон и Кинчев, но и гуси, змеи и козлы», сопровождалось неосторожной фразой: «Не прекращается поток возмущенных писем в газеты по поводу того или иного публичного выступления предводительствуемой Капитаном (такой титул был присвоен Сергею Курёхину друзьями) «Популярной механики».

Эти строки и вызвали тревогу у нашего руководства. Напрасно я показывала текст своего вступления к передаче, где говорилось, что, хотя у нас в стране имя Курехина известно немногим, в Англии, ФРГ, Америке вышло уже пятнадцать его пластинок, журнал «Клавиатура» полностью посвятил свой номер 33-летнему советскому композитору, полторы сотни других зарубежных журналов взахлеб писали о его экспериментах с «Поп-механикой». Страх перед письмами разгневанных зрителей поддерживал непреклонность студийной администрации несколько месяцев.

Выручили коллеги с ЛСДФ, подбросив на телевидение информацию о том, что разрешен к показу документальный фильм Николая Обуховича «Диалоги», где снят концерт «Популярной механики». Было известно, что против выхода картины на экран долгое время возражал сам Е. К. Лигачев. Поэтому информация возымела свое действие, и передачу с Сергеем Курёхиным разрешили, взяв с нас слово, что студию мы разнести не позволим. Дав такое обещание, мы, однако, в благополучный исход не очень-то верили. Благодаря необузданной фантазии своего создателя «Поп-механика» обладала необыкновенным взрывным эффектом. И, надо признаться, «Музыкальный ринг» дал телезрителям возможность убедиться в этом. Атаку на стереотипы зрительского восприятия Капитан начал в передаче с легкой артиллерии, выпустив на ринг одного из лучших саксофонистов Москвы Сергея Летова. Босоногий, в белоснежном хитоне, с развевающимся пышным хвостом на затылке, он своим видом сразу же шокировал публику. Некоторые, правда, обрадованно зашептались, так как получили повод для любимого вопроса об одежде артиста.

Начался дуэт Летова и Курехина. Слушали внимательно и настороженно. Язык музыкального авангарда многих откровенно раздражал. Но всерьез объясняться по этому поводу было куда сложнее, чем повторять привычное. Поэтому атаку повели по старым правилам.

Зритель. Вы не задумывались над тем, что существует элементарная этика поведения на эстраде?

Курехин (задиристо). Что такое «этика»? Мы тут делали что-то неэтичное?

Зритель. Я понимаю, у вас какие-то свои средства самовыражения. Имеете на них право, конечно. Но то, что мы видим, вызывает нездоровые ассоциации.

Курехин. Вы хотели сказать - «слышим»? Какого рода нездоровые ассоциации появились у вас при исполнении этой музыки? Мне это важно знать, потому что тот же музыкальный язык будет функционировать на протяжении всей нашей программы, усложняясь с каждой новой композицией. Пока что были азы.

Зритель. Да я имею в виду вовсе не музыку, а внешний вид саксофониста! Во-первых, прическа. Во-вторых, босые ноги. Наконец, эти сумасшедшие одежды. Меня это интересует с точки зрения этики. Летов. Видите ли, если моя внешность возымела на вас большее воздействие, чем наша музыка, тогда извольте. Моя одежда несет сейчас определенную семантическую нагрузку. Этим обусловлен выбор покроя и белого цвета. Белый цвет в искусстве авангарда - это пустой цвет, символизирующий как бы чистый лист бумаги, на котором может быть все что угодно. А свободные одежды способствуют более полному раскрепощению тела и духа.'

Зритель. Еще со школы мы помним такое изречение: кто ясно мыслит, тот ясно излагает. То, что мы сейчас прослушали, - про что это?

Курехин. Я думаю, прежде стоит конкретизировать понятие «ясность». Для некоторых максимальный предел ясности - «Во саду ли, в огороде...». Для меня ясность - это определенность того музыкального языка, на котором я изъясняюсь. В нем есть своя мелодичность, своя образность. Вот сейчас мы покажем вам композицию под названием «Альянс». Это пример одного из пределов ясности. А помогут мне камерный оркестр под руководством Юрия Шалыта, группа «Кино» и индустриальная труппа «Поп-механики».

Музыканты из симфонического оркестра Ленинградской филармонии заняли свои места на ринге. Черные фраки, белые манишки, скрипки и виолончели странным образом вписывались в интерьер студии. Но еще более странно выглядели рядом с академической струнной группой рокеры из группы «Кино» в своей мрачной экипировке и с застывшей маской «народных мстителей» на лицах.

По знаку Капитана те и другие пришли в движение, и вот на глазах у растерянной публики стала рождаться музыка, которую традиционное восприятие могло поначалу только отторгнуть. Но спустя некоторое время причудливые переплетения звуков уже не раздражали, а, скорее, удивляли внимательный слух неожиданной возможностью соединения несоединимого.

Потом Курехин дал команду на выход «индустриальной труппе». Незанятая часть пространства ринга стала заполняться странными фигурами с фантастическими сооружениями на голове: у кого-то - ящерица в клетке, у кого-то - огромного размера рваный башмак в проволочных переплетениях. Некоторые персонажи сомнамбулически бродили среди зрителей, умудряясь никого не задеть, и словно излучали «антиэстетические» флюиды. Другие, в рабочих спецовках и промасленных комбинезонах, с лицами трубочистов, бомжей или просто забулдыг, вытаскивали на середину студии какие-то трубы непомерного диаметра, причудливые металлические и стеклянные конструкции и не спеша, с некоторой скукой и ленцой крушили их. В симфороковую какофонию, к которой, казалось, большинство слушателей уже адаптировалось, начали вплетаться скрежет, скрип, звон.

Все это вместе создавало такой яркий образ абсурда, что становилось и жутко и смешно. Впрочем, кому как,

«Зритель. Может, я чего-то не понимаю, может, у меня совсем «крыша поехала», но пусть кто-нибудь ответит мне, что это за дегенеративные рожи расхаживают тут во время исполнения музыки?! Или как это называется?

Зрительница. Простите, а где вы их увидели? Я лично вижу совсем другое: символические образы той продукции, которую выпускают наши предприятия, в том числе и цех искусства. Одним словом - брак!

Зрительница. Если рушится какая-то металлоконструкция, издавая при этом звуки, разве вы не можете наделить ее душой? Она рушится и плачет, и составные ее элементы ходят печальными. Ваше воображение не допускает такого?

Зритель. Да вы все здесь сумасшедшие! Это же просто глумление над музыкой, искусством... Наконец, над всеми собравшимися здесь... Кто-нибудь призовет их к порядку? Пусть уйдут и не пугают детей! Ведь в студии подростки!

Подросток. А кто сказал, что мы боимся? Вы просто не включаете свое воображение, правильно здесь сказали. Я вот тоже вижу, как они разрушают ту ложную культуру, которой нас пичкают с детства, и ту мораль, которая только закомплексовывает.

Зритель. Мне тоже кажется, что это образы того надуманного мира иллюзий, в котором мы еще недавно жили. Так, Сергей, или нет? Что вы все молчите да усмехаетесь?

Курехин. Вы совершенно правы. То, что мы стараемся передать с помощью «Поп-механики», - это ощущение общего кризиса в нашем обществе. А я певец гибнущей культуры, и в первую очередь музыкальной, потому что она не может развиваться дальше на прежнем уровне. И «Поп-механика» демонстрирует это наглядно, при помощи символов, пытаясь дать толчок для того, чтобы люди освободились от заученных лозунгов и цитат и их мышление стало более гибким. На основе этого они смогут создать что-то новое, истинное.

Зритель. Почему вы так безапелляционно утверждаете, что музыкальная культура сейчас в кризисе? Вы слышали симфонии Сергея Белимова? Вы знакомы с творчеством Шнитке, Иманта Калниньша?

Курехин. Этот перечень можно продолжить: Денисов, Губайдулина... Джентльменский набор.

Зритель. Прекрасно! Тогда я вам напомню кое-что из курса истории: именно в моменты кризиса в обществе происходит взлет духовной культуры. И мне очень странно все, что здесь сегодня происходит.
Я хочу вас вернуть к такому понятию, как искусство. Вы говорили о новом музыкальном языке. Но каждое искусство стоит на четырех столпах. Это не я придумал, этому нас учили. Помните? Идейность, правдивость, выразительность и ясность. Разве в том, что показываете вы в «Поп-механике», это есть? Нет. А вы осмеливаетесь еще поднимать вопрос о музыкальном наследии! Так вот, не нам с вами решать здесь, что с этим наследием делать и как с ним быть. По-моему, об этом должны подумать в министерствах, которые занимаются просвещением и культурой, чтобы эфирное время не предоставлять подобным явлениям. Не предоставлять! Пускай себе сходят с ума где угодно, но не в эфире!

Зритель. Извините, но с точки зрения психотерапевта мне кажется, что речь идет не о гибели, а о возрождении культуры. Тот синтез, который мы видим в «Поп-механике», - это праздник фантазии, спонтанности, непроизвольности. И главное - раскрепощения. Это, если хотите, революция чувств. И это музыкальное зрелище надо не понимать, а именно чувствовать. Оно производит впечатление, конечно, на людей эмоциональных. И тогда дает катарсис, очищение души. Я, например, как врач-психотерапевт, хотел бы приводить своих пациентов, страдающих неврозами, на ваши концерты. Уверен: они бы вылечились, у них все эмоции вернулись бы на свои места. Да потому невроз и возникает у людей, что отрицательные эмоции в обществе преобладают. И им нет выхода. Само наше общество давно и тяжел n больно, оно для своего лечения нуждается в хирургическом вмешательстве.

Зрительница. Я не пациентка доктора, но поклонница Сергея Курехина и ни одного концерта не пропускаю. Я зачарована его представлениями. Они бывают редко и всегда разные. Но каждое словно возрождает жизненную энергию, которой так не хватает при нашем сегодняшнем пессимизме.

Курехин. Тогда для получения положительных зарядов - еще один вариант «Поп-механики»!»

И, дьявольски улыбнувшись, Сергей взмахнул руками и подпрыгнул. Это была его особая манера дирижирования, а знак сей означал начало общего действия. На этот раз к рок-группе «Кино», струнному оркестру, «индустриальной труппе» присоединилась секция авангардного джаза и футуристов во главе с Африкой (Сергеем Бугаевым, который теперь известен многим как герой фильма С. Соловьева «Асса») и Олегом Гаркушей (тоже героем сегодняшних фильмов о молодежи). Дополняли этот ансамбль гуси и куры, спокойно расхаживавшие среди экзотических цветов, приготовленных на съедение Африке и Гаркуше. Все на ринге двигалось, звучало, существовало одновременно, казалось, создавая модель затягивающего омута массовой культуры. Единственным, кто не терял ориентировки в этом хаосе, был Сергей Курехин. «Хулиган-гений» парил над зрелищем дисгармонии и, подобно магу, заставлял музыкантов по очереди извлекать из своих инструментов крупицы истинного искусства: саксофонные импровизации Сергея Летова, виртуозные пассажи группы струнных под управлением Юрия Шалыта, щемящий душу вокал самого Курехина, напоминающий заклинание шамана... Но вот одним жестом Капитана действие было остановлено. И снова выплеснулись эмоции тех, кого этот отказ от всяких канонов в искусстве прямо-таки выводил из себя.
 

Зритель. Я хочу спросить дирижера группы струнных. Послушайте, вы ведь классический музыкант, солидный человек, представляете вроде нашу филармонию. Так что же вас заставляет связываться с этой маразматической «Поп-механикой»? С этим патологическим, с позволения сказать, композитором?

Шалыт. Ну, во-первых, вы понимаете, что я так не считаю, раз выступаю здесь. И хочу добавить, что многие музыканты, работающие в разных жанрах, считают за честь играть в «Поп-механике». По зову Курехина они приезжают из разных городов страны и выступают бесплатно. Попробую объяснить, почему. Мне кажется, что музыканты не должны замыкаться в рамках определенного стиля. Это все равно что если бы меня как дирижера спросили, какой композитор мне нравится, а я бы сказал: «Рахманинов». Это было бы ерундой, потому что любовь к Рахманинову совсем не значит, что мне не нравится музыка других авторов. Точно так же и тут. Я воспитан на классике, но всегда искал выхода в иную сферу. И вот встреча с человеком такой невероятной энергии, фантазии, музыкальности, такого таланта дала мне возможность выйти за пределы привычного. Я впервые ощутил себя полноценным музыкантом благодаря Сереже. Я стал его соавтором в импровизациях и почувствовал свободу в творчестве и в жизни.

Зритель. Мне очень странно, что здесь ни разу не прозвучало слово «театр», хотя в том, что мы видели, очень много театральности. Ясно, что ваша задача не только создавать слуховые образы, но и синтезировать их со зрительными. По этому поводу вопрос такой: то, что участники вашей группы здесь творят, или вытворяют, как угодно, - это заранее срежиссировано или это чистая импровизация?

Курехин. Нет, ни в коем случае не импровизация! Костюмы придуманы заранее...

Зритель. Ну это понятно, а поведение?

Курехин. Дальше. То, как действие на сцене будет развиваться, определено тоже заранее. То есть те моменты, когда должен появиться тот или иной человек, тоже срежиссированы мной. Другое дело, что я не очень точно намечаю какие-то нюансы. Допустим, я могу сказать: ты находишься справа от сцены, вот тебе труба - и работай. А то, как он будет работать с ней, это для меня уже не принципиально. Главное, что у него есть функция, которая мне нужна для данной композиции.

Зритель. Сергей, как вы считаете, кто вы на самом деле - композитор или талантливый организатор звучаний вещей, музыкантов, животных?

Курехин. Дело в том, что композитором до сих пор назывался человек, который более или менее умело монтирует звуки. А я в общезвуковую ткань включаю область визуальную. И там, где, скажем, музыкальная фраза заканчивается и мне нужен переход в другое качество, я дополняю это качество каким-то визуальным действием. То есть я строю произведение только по психологии формы. Есть определенная форма, есть несколько языков, которыми я пользуюсь в данной программе. И я выстраиваю форму так, чтобы эти языки логично переходили один в другой. Поэтому композитором в традиционном смысле назвать меня трудно. Равно как и режиссером. Это просто я и моя «Поп-механика». Зрелище, которое несет энергетический заряд со знаком плюс...».

...После ринга с Сергеем Курёхиным мы с Володей были просто одержимы идеей такой программы, в которой можно свободно раздвигать границы разных жанров и, смешивая их, создавать феерическое телевизионное действо, ориентирующее зрителей на положительные эмоции.

Тамара Максимова.: "Музыкальный ринг" // Москва, "Искусство", 1991 

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera