Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
Она мне понравилась, несмотря на сентиментальность
Владимир Сорокин об Иване Дыховичном

И снова мы вспоминаем сегодня Ивана Дыховичного. О своем знакомстве с режиссером, неосуществленных совместных планах и работе над «Копейкой» — от сценария и до выхода в прокат — Марии Левуновой рассказал писатель Владимир Сорокин.

Владимир Сорокин: Мы с Иваном познакомились в самом конце 1990-х. Нас познакомил, приложил усилие чтобы мы встретились, Николай Шептулин. Коля Шептулин в 1990-е годы был издателем. В частности, он делал такой интеллектуальный, интересный журнальчик «Место печати». А вообще, он был моим первым издателем в России. Напечатал «Норму» и «Роман» в середине 1990-х. Коля был человек идей, быстро вдохновляющийся. Увидел фильм «Прорва» и решил, что мы с Иваном обязательно должны что-то сделать вместе. И вот, мы познакомились.

Коля показал мне «Прорву» на кассете. Посмотрел и она мне понравилась, несмотря на сентиментальность.

Коля показал мне «Прорву» на кассете. Посмотрел и она мне понравилась, несмотря на сентиментальность. Я почувствовал, что Иван — человек ищущий и сомневающийся. Что очень важно для нашего, в общем, не бог весть какого кинематографа.

Мы познакомились и стали думать, что делать вместе. Сначала возникла история о женщине, которая называлась «Магнитная аномалия»: о девушке, которая родилась на Урале, в поселке недалеко от горы с большими залежами руды, железной горы, где компасы всегда плясали. Это была история этой девушки, которая ринулась покорять столицу. Ее внутренний компас тоже плясал и индуцировал других. Этой идее было не суждено воплотиться — Иван, к сожалению, не нашел денег. А идея была вполне, как мне кажется. После этого я уже как-то не очень на него надеялся. Тем более, что у нас был до этого проект с Сашей Зельдовичем — «Москва». А потом возник Хржановский с фильмом «4». Но Иван неожиданно позвонил и сказал, что у него кое-что есть. Я подъехал к нему, в его маленькую квартирку на Кутузовском, и он рассказал, что у него есть идея: история машины. Ну, я сразу сказал ему: «Ваня, я равнодушен к машинам».

Мария Левунова: А вы водите?

В. С.: У меня были права, но я практически не водил. Я действительно равнодушен к этим железным коням. Я всегда любил лошадей и собак, а машины как-то не возбуждали. Хоть «порше», хоть «ягуар»... Но его идея была через судьбу этой «копейки» (самого первого экземпляра «жигулей») показать советское и постсоветское общество. Он же был плейбой, одно время даже был женат на дочке члена Политбюро. Он уверял меня, что самые первые «копейки», якобы, получили семьи Политбюро. Несмотря на пропаганду, которая утверждала, что они достались каким-то героям труда. Сам ездил на такой.

Можно было сделать человеческую комедию. Ваня под это очень быстро нашел деньги частных инвесторов. Мы написали сценарий. Наверно, из всего процесса создания фильма это было лучшее время. Мы писали у него на Кутузовском, работали, потом был обеденный перерыв, он что-то быстро и лихо готовил.: пасту с рыбой, с чесноком, или еще-то легкое и быстрое. Ваня, вообще, был человек способный во многих областях. Он любил жизнь, знал ее. По вопросам жизни он был крутым профессионалом. Сначала мы написали синопсис, потом расписали сцены, я прописал диалоги. Запустились мы очень быстро. А когда стали работать над фильмом, я увидел, что для Ивана гораздо важнее результата процесс съемок, обстановка на съемочной площадке... Для него это был такой вечный театр dell’arte. Главным для него была площадка, атмосфера, ее он создавал и ею жил.

М. Л.: Он не был перфекционистом?

В. С.: Было понятно, что некоторые сцены сняты, мягко говоря, не перфектно. Но материал был такой богатый, и сама эта история была столь живой, что она как паровоз тянула, тянула и вытянула этот фильм. Как на шампур на эту идею многое, даже не очень перфектно снятое, хорошо нанизывалось, нарастало, ложилось. В общем, получалась хорошая история. И когда фильм уже был смонтирован, я понял, что несмотря ни на что, получилась классная картина. И те огрехи, нелепости, которые, как мне казалось, были явными просчетами, они как-то хорошо встали и начали работать на фильм. Иван сделал такой гротескный, буффонадный мини-эпос о советской ментальности и совковой жизни. «Копейка» катилась из кадра в кадр и делала свое дело.

М. Л.: Вы часто бывали на площадке? У вас же и роль небольшая есть.

В. С.: Даже две. Да, Иван хотел, чтобы все участвовали в съемках. Он обязательно звонил: «Володенька, вот мы тут неподалеку снимаем. Я очень рад буду видеть вас». Это было его... Он питался этой атмосферой съемок, как воздухом. Я жалею о том, что не снят фильм, о том, как снимался этот фильм. Я сыграл две роли, будучи абсолютно не артистичным человеком, как мне кажется. А потом был просмотр фильма с кинопрокатчиками — большой зал, где сидело немного людей с довольно мрачными лицами. И Иван сообщил, что фильм прокатываться не будет.

М. Л.: Почему?

В. С.: Как я понял, из-за мата. В этом смысле Ваня был настоящий художник. Он не вырезал ни одной фразы в угоду прокату. После показа в «Доме кино» к Ване подошел один обыватель и сказал, что авторов за этот фильм надо повесить. А потом наша «Копейка» вышла на кассетах и невероятно прокатилась по стране, заняла одно из первых мест по продажам. То есть, он снял настоящее народное кино, у «Копейки» появилось масса поклонников. В самых разных местах ее цитировали, некоторые люди говорили, что смотрят ее постоянно — по десять-пятнадцать раз. Ее растащили на цитаты.

Я считаю, что это самый органичный фильм Ивана. Он во многом воспринимал жизнь как некий карнавал, обожал ее и хорошо знал этот карнавал, не был на нем наблюдателем, а активно и профессионально в нем участвовал. И он снял карнавальный, бахтинский фильм. Органичный для себя, не прятался ни за какую маску, ни на кого не оглядывался. Мне кажется, что другие его фильмы — это все-таки какие-то оглядки. В них чувствуется, как учится у первопроходцев. А в «Копейке» он не оглядывался ни на Тарковского, ни на Феллини... Здесь он — Иван Дыховичный. Именно поэтому, кажется, «Копейка» жива и будет катиться дальше. Ее любят и сейчас. Думаю, это лучшее, что он снял.

Я очень любил Ивана. Он был замечательным, легким, добрым, ироничным, великодушным. И снял этот небанальный, веселый и грустный в чем-то фильм.

Левунова М. Владимир Сорокин: «Он питался атмосферой съемок» //Сеанс. 2019

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera