Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Это «боевик»

По возвращении в Союз <так в тексте — А.Б.> у Ханжонкова готовилась для меня новая работа. Вознесенским был написан сценарий с названием «Невеста студента Певцова». Когда в кабинете дирекции автор прочел сценарий, я услышала для себя новое слово.

—Да, — сказал Ханжонков, — это, конечно, «боевик».

Видимо, он определял какие-то свойства вещи, которые будут привлекать публику. Постановка поручалась лучшему режиссеру студии—Бауэру. Моим партнером в ней явился актер 1ой студии Художественного театра Григорий Хмара — большой и очень интересный артист. В спектаклях «Сверчок на печи» и «Потоп» он выделялся своей игрой. Особенно в «Потопе» выразительным и запоминающимся являлся инженер — буйный и мятущийся человек, стоящий как-то выше всех персонажей пьесы, растерявшихся, беспомощных в буре разыгравшейся катастрофы и дальнейших событий. До сих пор я вижу лицо Хмары, содержательное и прекрасное, с гривой непокорных седеющих волос и прищуренные его глаза, полные презрения к перепуганным людям, и едкий сарказм в опущенных углах тонких губ. Основой — теоретической и практической — в игре актеров «Пой студии» была натуральность переживаний и отказ от внешней театральности. Такой артистический прием игры очень был хорош для экрана. Но самого Хмару подобный метод не удовлетворял. Я помню наши разговоры во время длительных ожиданий съемки, что, когда актеры студии подошли к Шекспиру (предполагался к постановке «Отелло»), обнаружилось, что они профессионально никак не вооружены, ничего не умеют и все эти натуралистические чувства бесформенны и надо сначала приступить к технике речи и движений, жеста. Как человек, Хмара был неспокойным, ищущим. Он искал забвения в пьяных ногах, среди разгульного цыганского пения с надрывом, хватающего за сердце, под гитару, которой он великолепно владел.
И, возможно, что его неуемная натура и талант задыхались в тесных рамках студии с ее схимничеством, толстовством, ложно-нравственным братством и тепленьким искусством, овеянным абстрактной «человечностью». Неудовлетворенность и жажда глубокого, волнующего искусства бросили его к ужасной ошибке — Хмара уехал на Запад и ничего не создал цельного, крупного, хотя возможности, видимо, открылись перед ним, так как судьба свела его с такой выдающейся актрисой, как Аста Нильсен. Он снова стал тосковать, рваться в Россию. Он писал в Москву, что его жена Аста Нильсен, гениальная актриса, мечтает играть в русском кино что-нибудь Достоевского, Настасью Филипповну например. Но, видимо, его желанья и мечты остались мечтами. И горько думать, что ошибочный шаг, сделанный под действием минуты, определил судьбу и свел большую и нужную силу таланта на нет. Подкупающая внешность, тщательная разработка роли и глубина правдивых чувств в роли студента Певцова показали Хмару как тонкого актера.

Режиссерскую манеру работать [над фильмом «Невеста студента Певцова»] можно определить более артистической, по сравнению с работой Чардынина. Бауэр, между прочим, ввел музыку во время съемок. Отличный специалист исполнял созвучные по настроению и ритму произведения лучших композиторов. Ничто, конечно, не обладает большей заразительностью, большей магией для подъема творческого настроения, как музыка, она — единственная в мире. Я в своей работе многое успеваю сделать на симфонических концертах, обыкновенно трудное и неуловимое становится ясным.

Неожиданные, далекие от банальности мизансцены Бауэра увлекали меня, и мне очень нравилось то, что он заботился о свете. Известно, какое значение имеет освещение для того, чтобы актер выглядел лучше и красивее. Бауэр чутко подметил, что меня буквально губит верхнее освещение, и в моих сценах усиленно и заботливо раскладывали внизу белые экраны, дающие выгодные рефлексы, особенно игра глаз становится выразительнее.

В работе я едва не сделала грубой ошибки, стремясь к повышению качества игры. Перед репетицией и съемкой я стала записывать до мельчайших подробностей все, что буду делать, каждое движение и переживание, создавая своеобразную «шпаргалку» для поведения перед аппаратом. Хорошо, что почти сразу мне стала ясна порочность такого способа играть, я сразу поняла, что в желании усовершенствовать игру я попросту ее порчу. Мертвлю. И я оставила этот рассудочный прием для выражения своих чувств, вернувшись к возможно большей непосредственности и импровизации, которая правильно рождается в момент съемки, если удается довести себя до глубочайшей сосредоточенности и жить в ней жизнью своей героини, в чистом виде без отвлечений, без примесей побочных мыслей и эмоций.

Юренева В. Неужели действительно так было? / Публикация А.В. Баталиной // Киноведческие записки. 2004. № 66. С. 263-280.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera