Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Это уже не хеппи-энд. Это капитуляция.
Антон Долин о «Самом лучшем дне»

Пару лет назад не каждый признавал за автором «Горько!» Жорой Крыжовниковым талант, оригинальность и способность к концептуальному мышлению, так резко отличавшие его от вала типовых российских комедиографов-на-час. И конечно, зря. Сегодня, когда он едва ли не официально признан главной надеждой жанра и преемником Гайдая — Рязанова —Данелии, настало время собраться с духом и сказать честно: третий и самый большой фильм Крыжовникова «Самый лучший день» не получился.

Замысел был как минимум интересным. Каркасом истории провинциального гаишника, который променял невесту-кассиршу на заезжую певичку-знаменитость из Москвы, служит пьеса Островского «Старый друг лучше новых двух» (очаровательная вещь, хотя не из шедевров лучшего русского драматурга XIX века). Решено это в новаторском жанре караоке-комедии. То есть свои чувства герои выражают при помощи песен, а на экране возникает их текст, чтобы зрительный зал вволю подпевал. Драматургия Островского в мелодиях Лепса и Меладзе, примерно так. Но неудача не в этом парадоксе и не в «опошлении» классики, что бы это ни значило. К великому драматургу Крыжовников относится с максимальным пиететом, заимствуя из первоисточника кроме общей сюжетной канвы имена главных героев и некоторые реплики, органично вписанные в сценарий. Неудача в том, о чем и какими средствами «Самый лучший день» говорит с современными зрителями, большинство из которых вряд ли знает хоть один текст Островского сверх программной «Грозы» и экранизированной тем же Рязановым «Бесприданницы».

Начать с пресловутого караоке. Отличный ход, но сам набор песен удивляет: рядом с репертуаром условного радио «Шансон» вдруг всплывают советские хиты, включая песенки из мультфильмов, а лакируется это совсем неожиданным «I Will Survive». Если идея была в том, чтобы потрафить условному простонародному вкусу, то она провалена: тот же гимн секс-меньшинств населению вряд ли близок (а тем, кому близок, хотелось бы слышать рядом скорее битлов и ABBA, ну или хотя бы «Машину времени» вместо блеклой русской попсы). Две трети подобранных хитов содержательно не развивают действие, а максимум иллюстрируют: представить же себе человека, которому захочется подпевать всему, что он услышит за кадром, решительно невозможно. Будто чувствуя это, Крыжовников показывает удивительную непоследовательность. Одни номера снабжены виртуозной хореографией и действительно титрами на экране, другие почему-то — вовсе нет: им не подпоешь даже при желании.

Нарезка псевдолюбительского «пьяного видео» тоже, мягко говоря, эйфории не вызывает. Понятно, что именно этот жанр принес в «Горько!» Крыжовникову любовь зрителей. И все-таки сила фильма была в том, что говорилось там вовсе не о пьянстве, а главные герои изо всех сил старались сохранить трогательную трезвость до конца. В «Самом лучшем дне» режиссер будто смирился с тем, чего от него многие ждут, и повторил все испытанные приемы. Он опять карнавально выворачивает свадебные ритуалы, вновь зачем-то прибегает к ненужному found footage и, наконец, буквально заливает фильм водкой (так было и у Островского, кстати). История измены превращается в историю продолжительного запоя: поют здесь в основном после того, как сильно выпьют. Вроде бы смешно, но и стыдновато. Вообще смеяться над пьяными — так себе развлечение, в России особенно; отсюда полшага до расистских или сексистских шуток. Грустно, но шутка про Барака Обаму здесь тоже есть. Впрочем, автор передоверяет ее главному алкоголику фильма, будто снимая с себя ответственность.

Не пошло на пользу Крыжовникову и обращение к всенародным звездам. Режиссер он, безусловно, очень одаренный, с артистами работать умеет, однако знакомые по «Горько!» Валентина Мазунина и Сергей Лавыгин с их удивительной органикой попросту плохо монтируются с Михаилом Боярским или Инной Чуриковой, привыкшим к ярким антрепризным ролям, насыщенным краскам, экранному существованию звезд (трогательно на их фоне смотрится явно смущающаяся Елена Яковлева). Главная неудача кастинга — Дмитрий Нагиев, ходячая карикатура, еще и в милицейском мундире: такому совершенно невозможно сопереживать. По-настоящему удачно подобранными выглядят только девушки-соперницы, мерзкая столичная телезнаменитость Алина Шепот (солистка группы «Серебро» Ольга Серябкина) и кассирша Оленька (Юлия Александрова).

Честно говоря, это все полбеды. Самое драматическое в комедийном фильме — финал. Да простится мне спойлер, который легко вычитать и у Островского: в конце концов гаишник Петя, высмеянный и брошенный москвичкой, придет просить прощения к Оленьке. Удивительно сильная сцена сватовства, в котором участвует вся деревня, вызывает не должное умиление, а искренний ужас. На протяжении всего действия фильма героиня подвергалась унижениям, никто, кроме родной матери, не встал на ее защиту... а теперь и мать в общей толпе уговаривает: пойми, прости, выпей с нами! Но Петя — все тот же, только безработный и опять завязавший, вряд ли навсегда. В эту секунду Оленька кажется Грейс из триеровского «Догвиля» и вот-вот она скажет: «Всех расстрелять, город сжечь». Кто бы не сказал на ее месте? Но припертая к стене кассирша, чуть подумав, плюет на гордость и бросается в объятия бедового суженого. Следует умилительная финальная песня — хоровая, разумеется, — и танец. Это уже не хеппи-энд. Это капитуляция.

То же примирение всех со всеми в финале «Горько!» носило концептуальный характер. Речь шла о невозможности отказаться от генетического кода, о необходимости признать, кто мы такие, иногда — через стыд и боль. Но здесь при кажущемся сходстве программа меняется. Предлагается понять и простить, а потом принять как должное не слабость, а коллективно оправданную подлость. Слово «подлость», кстати, тоже из пьесы Островского. Там ее за собой признает сам Петя, который, впрочем, и не обещал девушке жениться, и соперницу никакую не желал, а только поддавался на уговоры властной матери. Вообще, в отличие от героя Нагиева тот Петя был симпатичным, просто безвольным человеком. То есть кем-то вроде данелиевского Афони. Кстати, закадровая тема из этого фильма у Крыжовникова тщетно пытается убедить зрителя, будто герой Нагиева такой и есть, не мерзавец, а недотепа.

Заголовок неспроста вызывает в памяти чудовищный «Самый лучший фильм». Тиражирование приемов, народные песни, повальное пьянство, звездный актерский состав и слепящий свет оптимизма перед финальными титрами: вы все правильно угадали, замечательный режиссер Крыжовников попал под танк, называющийся «русский новогодний блокбастер». Давайте надеяться, что это случайная авария на его пути. В конце концов, в фильме есть несколько абсолютно блестящих сцен и как минимум два выдающихся музыкальных номера — «Зеленоглазое такси» (поет не Боярский, а Серябкина) и «I Will Survive», виртуозно снятый единым планом и вдохновенно спетый Александровой.

Актриса и жена режиссера могла бы стать подлинным центром этой истории — вечная брошенная невеста, не намеренная сдаваться, несмотря ни на что: уже нечто большее, чем удачный образ, это архетип, переходящий у Крыжовникова из фильма в фильм. В ней столько энергии и подлинности, что забываешь обо всех суетящихся неподалеку знаменитостях (и как можно сопереживать герою, променявшему такую девушку непонятно на что?). Единственное внятное извинение за все промахи «Самого лучшего дня» — попытка прочесть его как зашифрованное признание автора в любви своей женщине и, вероятно, музе.

И все-таки, что значит эта фраза «I will survive», «Я выживу»? «Я не откажусь от чувства собственного достоинства» — или «я заполучу своего мужика любой ценой, а сучке отомщу, чтоб неповадно было»? И что этот лозунг значит для Крыжовникова? «Я останусь собой и продолжу снимать собственное кино» — или «я встроюсь в вертикаль проката и сделаю зрителю приятно под Новый год»? Фильм молчит. Не дает ответа.

Долин А, «Самый лучший день» Жоры Крыжовникова: пой, да дело разумей // Афиша Daily. 24 декабря. 2015

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera