Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
«Со мной репетировать нельзя»
Людмила Савельева о пробах на роль Наташи

<...> В начале 62-го к нам на занятия по классике пришла женщина.

—  Татьяна Сергеевна Лихачёва, — представилась она. — Из съёмочной группы фильма «Война и мир». Ищу исполни­тельницу на роль Наташи.

(Позже я узнала, что на Наташу Ростову пробовались более трехсот молодых актрис).

А я недавно снялась в кинопробе на «Ленфильме» у ре­жиссёра Виктора Соколова для картины «Когда разводят мосты». Там была небольшая роль балерины, поэтому и со­гласилась. Эту кинопробу Татьяна Сергеевна показала Бон­дарчуку, и он послал её посмотреть на меня «живьём».

И вот в нашем репетиционном зале она отыскивает меня:

—   А вы не хотите попробоваться на Наташу Ростову?

—   Я — на Наташу? — произнесла я с гордым видом. —

С какой стати?! Одри Хепбёрн — потрясающая Наташа, ни­кто лучше не сыграет!

А Татьяна Сергеевна ласково, словно неразумное, ка­призное дитя уговаривает:

—  Поедем. Познакомитесь с Бондарчуком, посмотрите, что такое «Мосфильм».

Ну, любопытство взяло своё. Собирали меня в Москву всем театром: кто кофточку дал, кто туфельки — все же то­гда жили бедно. Приехали мы на «Мосфильм». И вот первый ужас: по лестнице спускался огромный, как мне тогда пока­залось, Бондарчук, а внизу стояла я — серая мышка, худень­кая, светло-русая, совершенно не похожая на Наташу. Отве­ли меня в гримёрную, усадили на диван и забыли. Приходили актёры, гримировались, летели на кинопробу, возвращались весёлые. Уже в конце рабочего дня прибегает Татьяна Сер­геевна:

—    Живенько к Бондарчуку, на репетицию.

Дал он мне почитать сцену разговора с Борисом малень­кой Наташи: «Поцелуйте куклу. А меня хотите поцеловать?» Читаю и чувствую, что не нравлюсь, что совсем это не то. Застеснялась, язык отяжелел.

—   Послушайте, — перебивает он, — я же видел, как за­мечательно вы сыграли на пробе у Соколова. Как вам это удалось? Как он с вами репетировал?

—   Нет! — воскликнула я. — Он со мной вообще не ре­петировал!

—    То есть, как — не репетировал?

—    Совершенно не репетировал!

—    Гм... Так вы считаете, и мне не надо?

—   Нет, нет! Со мной репетировать нельзя! Вот выучу текст и завтра сыграю.

—      Хорошо. Возьмите текст, поезжайте в гостиницу и поработайте самостоятельно.

Открыла я вечером текст и растерялась: что же мне со всем этим делать? А потом меня такое зло разобрало: неуже­ли я совсем бездарная? Выучила текст. Пришла на следую­щий день, и... вот чудо! Когда на меня надели платье, тёмный парик; когда зажглись юпитеры и вся площадка осветилась, я совершенно забыла, где камера, где что... выскочила на ка­кой-то помостик и сыграла эту сценку.

—      А в вас что-то есть от Наташи Ростовой, — сказал Бондарчук.

И начались очень серьёзные кинопробы. Но после того как я заявила, что «со мной вообще нельзя репетировать», он и не репетировал. За пару дней до съёмки протянет текст:

—     Люсенька, вот выучи, и не забывай про паузы, чтоб воздух был.

Фотопробы Валентины Малявиной и Людмилы Гурченко на роль Наташи Ростовой

 

Да, в 19 лет у меня были совсем другие, очень наивные представления о сути актёрской профессии. Сейчас-то я чёт­ко знаю, что самое прекрасное в нашем деле — репетиции. Но тогда на пробах часто подводила кинокамера, боялись брака плёнки, поэтому снимали по восемь-десять дублей.

А может быть, это было моё интуитивно верное решение: не надо репетировать, прямо на съёмке надо придумывать что-то новое, иначе станет скучно. А как только становилось скучно, я уже ничего не могла сделать. Поэтому перед съём­кой он меня спрашивал:

—   Люся, ты как? У тебя есть настроение сниматься?

Вдень моей последней кинопробы Сергей Фёдорович сказал:

—  Если ты сегодня хорошо сыграешь, я данным мне пра­вом режиссёра утверждаю тебя.

—  Но ведь меня должно утвердить целое Министерст­во культуры!

—   Я буду настаивать.

На той последней пробе было беспокойно и ещё стыд­но. Это сцена, когда князь Андрей говорит Наташе: «Я про­шу вас через год сделать моё счастие», — а мне надо запла­кать. И перед пробой я только о том и думала: как же, как же я буду плакать? На эту съёмку пришёл Смоктуновский. У Сергея Фёдоровича были очень добрые отношения с Ин­нокентием Михайловичем. Он часто захаживал в павиль­он, смотрел, как идут пробы. И вот я начинаю монолог: «Це­лый год! Нет, это ужасно, ужасно! Я умру, дожидаясь года: это нельзя, это ужасно». Чувствую, внутри всё перегорело, ни единой слезы из себя не выдавлю. Смотрю на Иннокен­тия Михайловича — из его глаз катятся крупные, крупные слёзы. И когда я увидела слёзы Смоктуновского (!), тут же зарыдала. А ведь он даже не вошёл в кадр, стал возле каме­ры в костюме Андрея Болконского и подыграл мне. Вот ка­кое тогда было актёрское братство!

Закончился период моих кинопроб. Я вернулась в Ле­нинград, вскоре пришла телеграмма: «Поздравляем нашу Наташу».

Савельева Л. Больно. В кн: Неизвестный Бондарчук. Планета гения. — М. 2011.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera