Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Жесткое кино
Мнения о фильме «Все умрут, а я останусь»

Лидия Маслова: Девчачий, если не сказать «хабалочий», дискурс Валерии Гай Германики производит такое же впечатление, как первый в жизни глоток портвейна, — по крайней мере, на тех, кто этот свой первый глоток еще помнит: захватывающая острота первого раза сменяется сладковатым привкусом во рту и легким туманом в голове. Когда он рассеивается, остается вопрос: «Что, и это все?» — в этом смысле «Все умрут, а я останусь» — фильм не столько про первые разы, сколько про разочарование от этих первых разов, всегда обещающих больше острых ощущений, чем они могут на самом деле дать даже самым плохим девочкам.

Дмитрий Быков: Рано или поздно у Ирины Денежкиной должен был появиться кинематографический аналог. Но говорить тут, по-моему, совершенно не о чем — подставьте любого другого режиссера (например тридцатилетнего мужчину), и повод для разговора исчезнет как таковой. Это не значит, что режиссер впоследствии не снимет ничего дельного: азами профессии он владеет.

Александр Гаррос: Уверенное, бойкое кино, убедительные девки-оторвы, дискотека в качестве поля экзистенциальной битвы -что еще нужно, чтобы спокойно встретить дыхание живой, хотя и страшноватой, и грязноватой жизни, довольно редко проникающее в замкнутое пространство «серьезного кино». Германика и сама хорошо понимает, что работает полпредом непричесанной реальности — и тщательно поддерживает образ анфан терибля, раздавая очень смешные варварские интервью. Хотя — что все умрут, это аксиома, а вот останется ли Германика — пока теорема, для доказательства которой пробивной чернухи про сучью молодежь маловато.

Дмитрий Савельев: Этот фильм так хочет быть, а не казаться правдой, что провоцирует к мелочным поискам неправды в его внутренностях. И ее находишь, причем не в темных углах, а на самом видном месте: отмена школьной дискотеки из-за провинности одной заблудившейся «овцы» (с удовольствием использую авторскую лексику) является абсолютной выдумкой и рушит сюжет, на ней возведенный. Но здесь, слава богу, не во «внешнем» сюжете дело, поэтому сомнительная коллизия отлично оттеняет несомненность мира, который живет и дышит.

Наталья Рязанцева: Мне нравились документальные фильмы Валерии Гай Германики. Страшновато, особенно про сестру, но в том и умысел — явить почтенной публике то, чего в жизни она видеть не хочет. Подробное, невозмутимое наблюдение, безоценочное. В этом была глубина и возможность поразмыслить, недаром ее фильмы были сразу замечены фестивалями — неигровое, но безусловно художественное кино. Первый игровой фильм Гай Германики меня ничем не задел. Нет, конечно, жалко девчонку, когда она, избитая, корчится на пустыре. Но и собаку было бы еще как жалко. И любого раненого зверя. Довольно быстро мой простой зрительский интерес иссяк, и дальше я только гадала — чем может заинтересовать такой «человеческий материал»? С философской точки зрения, даже с антропологической — да, еще один сигнал бедствия — да, мы живем среди дикарей, они наступают и наглеют, и все расширяется пропасть между человеками и человекообразным зверинцем. Не стану упрекать себя в снобизме, но мне этот зверинец давно не интересен, их драки — не  драмы. Впрочем, в финальной сцене какое-то предчувствие будущих драм открывается. Упаси бог встретиться с этой героиней в ее взрослом, как бы человеческом облике.

Лев Гудков: Как социологу мне всегда интересно, что нового может нащупать художник в социальной материи. Я хочу узнавать из произведений искусства, что сейчас происходит в человеческих отношениях, какие новые смыслы видятся творцу, который по определению более прозорлив, лучше чувствует. В этом же фильме я ничего нового не обнаружил. Режиссер, хотя должен бы, наоборот, идти впереди, предрекая подвижки в человеческих отношениях, явно отстает от социальной науки. Все показанное в фильме не ново. Это рутина, хоть и подана она в намеренно шокирующей форме. В американском и европейском кино обо всем этом уже рассказали лет 15–20 назад, так что шокирует фильм разве что школьников. Кроме того, и это смущает даже больше, у автора, кажется, нет своей точки зрения, нет собственного отношения к происходящему на экране. Материал воспринимается лишь как способ изобразить некую обесцененность отношений, а это неинтересно.

Антон Долин: Самый яркий кинодебют 2008 года. Броский, выразительный, смешной и жуткий, в каждой своей реплике и детали уместный, убедительный фильм. Диковатая энергия была и в неигровых картинах Валерии Гай Германики, но там не хватало внутренней интриги, какого-то сюжета. А здесь все держится на отличной драматургической основе, на крепком каркасе: дискотека как перекресток судьбы, точка невозврата; взросление как катастрофа.

Сеансу отвечают: Все умрут, а я останусь // Сеанс. 2010. № 37–38.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera