Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
В диалоге с Бахом, Пушкиным и смыслом
«Блаженство» как обращение Кнайфеля к пушкинской поэзии

Александр Кнайфель – одна из самых необычных фигур современного культурного ландшафта. Вошедший в конце 1970-х годов в знаменитую «хренниковскую семерку» (в печально известном докладе были перечислены имена тех, чьи произведения не рекомендовались к исполнению), Александр Кнайфель никогда не относил себя ни к одному из существующих «измов», оставаясь немного в стороне и не переставая удивлять публику самыми неожиданными находками и открытиями в мире звуков. Последний авторский вечер Кнайфеля прошел 17 декабря прошлого года в Малом зале Санкт-Петербургской филармонии и был посвящен 100-летию мамы композитора, Музы Вениаминовны Шапиро. За два часа перед слушателями-зрителями тогда пронесся целый калейдоскоп самых разных образов и идей: молитвенные тексты и храмовые фрески сочетались с картинами Петербурга и семейной хроникой; фрагменты из фильмов с Чарли Чаплином в главной роли, опер с участием Чечилии Бартоли и балетов Джорджа Баланчина с живым абстрактным театром традиции Бориса Понизовского. «Симфония в библейском понимании» – определил тогда сам композитор это тщательно составленное им действо под названием «Быть», доказав, что музыкальная, вербальная и визуальная драматургии могут запросто складываться в единое пространство смысла.

Вошедшее в блок образовательной программы reMusik (включавшей «Композиторские читки» и встречи с мэтрами) выступление Кнайфеля перед молодыми композиторами стало событием фестиваля. Основная содержательная часть беседы была посвящена философии творчества, а не технологии, стремительное развитие которой в XXI веке ставит многих авторов в тупик. Вопрос «куда двигаться дальше» для Кнайфеля никогда не стоял и не стоит, так как согласно принципиально занимаемой им позиции «время едино», и «прошлого и будущего не существует, есть только момент настоящего, и в этом моменте заключена вечность». Взятый у Аверинцева термин «хронологический провинциализм» (в свою очередь почерпнутый им из английской литературы) по мысли Кнайфеля характеризует самоизоляцию современной музыки. Ее уход либо в поиск экстравагантных и оригинальных форм, либо в постмодернистский дискурс с его категорией пустоты и отсутствием каких-либо ориентиров.

Искусство же существует вне времени, а задача служителей культуры – воссоздать, «открыть» то, что уже было дано. В этом смысле Кнайфель предлагает парадоксальную, на первый взгляд, перемену понятий категорий «композитор» и «исполнитель», связанную прежде всего с религиозным сознанием. Если следовать этой логике, то есть причина всех причин, главный Автор, Который являет свою волю человеку (знаменитые пушкинские строки «Исполнись волею Моей»), становящемуся «исполнителем». В свою очередь, тот, кто представляет плод «исполненной воли», становится композитором, то есть тем, кто компонует, развертывает во времени зафиксированную идею…

В качестве иллюстрации к высказанным им мыслям Александр Кнайфель привел два примера из собственной музыки. Первый из них – сочинение начала 1990-х годов, получившее сегодня заголовок «Bach» (во время премьерного исполнения под управлением Франса Брюггена эта вещь называлась «Еще раз к гипотезе»). По сути, это произведение представляет собою переложение Прелюдии и фуги си-бемоль минор из I тома «Хорошо темперированного клавира» для струнного и вокального ансамбля, разнонастроенных роялей и сэмплов. Не меняя ни одной баховской ноты, Кнайфель, подобно Антону Веберну, оркестровавшему Ричеркар Баха, тембровыми красками выявляет таинство структуры. Использованные в записи звуки природы – потрескивание костра и плеск воды – лишь усиливают музыкальный эффект напряженного вслушивания, превращающего каждую ноту и каждый интервал в сверкающую драгоценность.

Вторая вещь, показанная на встрече, – вокальная миниатюра «Блаженство» на стихи юного Пушкина. По собственному признанию композитора, в тяжелый жизненный период томик стихов Пушкина сам открылся на нужной странице, и строки сразу полились в нужном ритме и темпе. «Блаженство» стало первым обращением Кнайфеля к пушкинской поэзии в музыке (сегодня Александр Сергеевич – один из постоянных его «собеседников»), обращением очень камерным и по-своему интимным. Бесхитростная история о захмелевшем по совету фавна пастушке обрела в музыке Кнайфеля стремительный, захватывающий слушателя полет. Это сочинение, по словам автора, – свидетельство нарушения одного из симптомов современной музыки, а именно принципиальное отсутствие «летящих сутью темпов». Ведь настоящее искусство всегда устремлено в небеса, и нужно набрать необходимую скорость, чтобы оторваться от земли…

ГЕОРГИЙ КОВАЛЕВСКИЙ.: В ДИАЛОГЕ С БАХОМ, ПУШКИНЫМ И СМЫСЛОМ…// МУЗЫКАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera