Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Без жанра
Мир Кнайфеля парадоксален

Мир Кнайфеля парадоксален, ему свойственно двойничество. Как человек он открыт, радушен, его отличает несколько ностальгическое и сентиментальное восприятие действительности. А как композитор он — непознаваемая сложность. В его творчестве переплетаются детскость, юмор, ирония с пассионами, молитвами, библейскими откровениями и философскими вопросами веры.

В духе постмодерна он играет не только со стилями, жанрами, но и со слушателями, исполнителями и теми, кто пытается систематизировать или анализировать его музыку в традиционных категориях музыковедения.

Он беседовал на двух «территориях» — в разных квартирах, на разных этажах. В кабинете он был величественным, официально-одухотворённым, а на кухоньке, этажом выше, где пили чай — доброжелательным, по-дружески словоохотливым.

Специально для этой квартиры сделана целая стена особенных шкафов — с большими полками для партитур, средними — для книжных изданий, малюсеньких — для видеоматериала. С 1960-х годов все события фиксируются композитором (или его родными) на плёнку — весь этот автобиографический материал также разложен по полочкам по годам (и месяцам). Скрупулёзный порядок — во всём. Тут же на полочке, не закрытой створками, — свистульки, колокольчики, которые он использовал или собирается использовать в своих партитурах.

Александр Кнайфель родился 28 ноября 1943 в Ташкенте. Его родители — скрипач Арон Кнайфель и преподаватель музыкально-теоретических дисциплин Средней специальной музыкальной школы при Ленинградской консерватории Муза Шапиро. В военные годы школа находилась в эвакуации в Ташкенте, здесь и родился композитор. Он закончил эту десятилетку в 1961 по классу виолончели у Э. Фишмана. Петербуржец по ментальности, два года он проучился в Московской консерватории у М. Ростроповича.

«Никак у меня с Москвой отношения не складываются. В 17 лет я попал в этот город и два с половиной года прожил в нём. Я плохо себя чувствовал от того, что иду по улице, а следующая улица не идёт так же, как эта. От того, что улица вихляет, я чувствовал дискомфорт. Думаешь, что всё это умозрительно, а оказывается, как-то действует на сознание.»

Через два года, в 1963, Кнайфель ушел из класса знаменитого виолончелиста. Случай беспрецедентный. Вернулся в Ленинград и учился в консерватории по композиции в классе Б. Арапова (с 1963 по 1967). «Арапов был совершенно изумительным человеком, который все мои сочинения первый раз слышал только на экзамене. Я иногда так к нему приходил, ну и на экзамен, конечно. Вот вся моя консерваторская эпопея.»

Первые сочинения зарекомендовали Кнайфеля как крайнего авангардиста. В 22 года написал оперу «Кентервильское привидение» по О. Уайльду, которая сразу же была поставлена на сцене Оперной студии Ленинградской консерватории. Дебютный авторский концерт состоялся в Ленинграде в 1974, когда ему едва исполнилось 30 лет. Эксперименты 1960-х: «Musique militaire» для фортепиано, где в записи отсутствовали тактовые черты. «Монодия» для женского голоса на текст шотландского поэта-гуманиста Дж. Бьюкенена, являет собой переложение 22 псалма, молитвы в час испытания. «Lamento» для виолончели, посвященное памяти балетмейстера Л. Якобсона, с которым его связывало творческого сотрудничество.

В 1970-е появилось крупное сочинение – passione «Жанна» для 13 групп инструментов (всего 56 солистов), в программной основе которых страдания Жанны Д’Арк. В России впервые было исполнены лишь в 1992.

«В “Жанне” каждый звук словно бы оплачен моей кровью… Тогда в 35 лет думал, что пишу последнюю вещь, оказалось — первую! Первую в ряду произведений нового стиля. После этого сочинения я стал совершенно другим человеком, все клеточки обновились».

Десять лет назад на открытии XV петербургского фестиваля «Звуковые пути» в церкви Святой Екатерины не было 13 групп инструментов. Прозвучала клавирная версия: в центре храма за роялем автор — А. Кнайфель, ему ассистировал О. Малов, который также управлял рассредоточенным по углам зала квартетом ударных инструментов В. Знаменского. Над алтарем в глубине галереи — невидимый слушателям Камерный хор Lege Artis (дирижер Б. Абальян).

С 1980-х композитор стал строить сочинения на основе идеи числа, понимаемой как организующее начало. Кнайфель говорит: «эта математика, ставшая искусством, позволяет постичь мир»; «пока я не найду ключевое число или принципиальный числовой порядок, я не могу начать сочинять».

«Число — это инструмент, без которого ничего не сделаешь. Для того чтобы случился рассказ или случилась пьеса, нужен сюжет. Нужна простая история. В любом произведении нужна некая плоть, организация плоти. Это уже ремесло . Это называется “делание”. Замечательное русское старинное слово. Ты засучив рукава не просто выполняешь что-то, ты делаешь. А как ты это обнаруживаешь? Скребки, глина, опалубка — это и есть числа, это основа, от которой никуда не деться.»

«Без чисел вообще ничего создать нельзя. Что делал Бах? Он только числами и занимался. И эта традиция прошла через XIX век, который, может быть, и не пользовался числовыми конструкциями напрямую, но у него уже были лекала, которые вошли в плоть и кровь музыкального искусства, были наработаны великими мастерами прошлого.»

В качестве основы для конструкции у Кнайфеля выступают не только числа, но и буквы, например, в камерной миниатюре «Да» — через взаимоотношение звуков «d-a». Или в «Айнана», семнадцати вариациях на имя для камерного хора, ударных и магнитофона (1978).

Кнайфель отказывается от традиционных форматов. Для каждого сочинения создается своя вселенная: жанр, состав инструментов, рождающий неповторимый тембр, конструкция, техника, даже исполнительские приемы и пространственные идеи. Так осуществлялась тотальная эволюция стиля: от сериальности к минимализму, одно-двухголосной фактуре, от театральности к скрытой программности, ассоциативности.

Композитор расширяет исполнительские приемы. Во время «Lamento» виолончелист поет закрытым ртом средний голос трезвучных аккордов, отдельные звуки извлекает, ударяя по струне пальцами левой руки. В вокальном цикле «Глупая лошадь» (1981) предусмотрены шумы, постукивание по роялю, удары по педалям, щелканье языком, «шепот рук», то есть ритмически точное трение ладоней друг о друга, насвистывание.

Сочинение «Ника» как диалог с Гераклитом Эфесским. Его фрагмент из трактата «О природе», произносится ансамблем 17 инструментов, бормочущих, шепчущих, каждое звучание–слово. А потом возникает голос, произносящий фразу девочки-поэтессы Ники Турбиной «Не я пишу мои стихи».

«Agnus Dei» для 4 инструменталистов a capella (1985) — всем жертвам, поминовение всех усопших. В партитуру вписаны тексты: фрагмент дневника 11-летней девочки из Ленинграда Т. Савичевой, умершей от голода во время блокады со всей семьей, латинская молитва Agnus Dei, древнегреческая формула sōma-sēma (тело — могила) и слово Христа «Свершилось» (Евангелие от Иоанна). Текст не звучит вместе с музыкой, он является предустановкой или расшифровкой: читается до или помещается в программку. Важное значение придается тембру и регистру, за счет них создается подобие движения. Исполняют фортепиано, электроорган, клавесин, саксофон, контрабас, большой набор ударных, синтезатор, магнитофонная пленка.

В 1990-е и 2000-е — молитвенное отстранение, вместо привычной прогрессистской устремленности. Постмодернистское созерцание и игра. Это «Возношение» для хора струнных инструментов (1991), «Лестница Иакова», glossolalia тринадцати (1992).

Музыки тишины создается с помощью приемов: молчащие исполнители, пианист, «играющий» на правом деревянном крае клавиатуры рояля беззвучными, но заметными движениями руки, дирижер, жестикулирующий перед молчащим оркестром, струнники, беззвучно скользящие смычками по струнам.

Одно из последних сочинений — «Любовь исследует грядущее». В его основе слова Исаака Сирина из книги «О Божественных тайнах и о духовной жизни». Оно посвящено теме божественной любви, где звучит «Гимн любви» апостола Павла (13 глава из Первого послания коринфянам).

Анна Амрахова. : Беседа с Александром Кнайфелем // «Красота — момент горения»// Музыкальное Обозрение 

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera