Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Мнимый неудачник

Собирался писать книгу о Кторове. Заранее машинально готовился план: ведь мы складываем свое представление об актере очень часто не на основе того, что мы думаем о нем, а на основе того, что мы слышим о нем.

Я убежден, что тысячи зрителей, которые видели Кторова или слышали о нем, слышали и выражение:

— Кторов — это советский Мозжухин.

Кторов на Мозжухине
Я вхожу в кинематограф и смотрю потрясающую картину: «Кин» с участием Мозжухина.

Среди отворачивающихся людей резко выделяются восторженные головки девиц, которые млеют и тают при виде «красавца».

Передо мной сидит молодой человек с гладко причесанными волосами и немного горбатым носом. Среднего роста. Небольшие и как бы бесцветные глаза, с очень выразительным зрачком, Неподвижные черты лица, как бы высеченного из камня.

Голова поворачивается, свет вспыхивает, и я узнаю Кторова.

Кторов смотрит Мозжухина! Наверное, пришел учиться, как надо носить фрак, как играть великосветских злодеев и обаятельных героев экрана.

Я начинаю наблюдать за Кторовым,

Свет снова гаснет, и я пересаживаюсь так, чтоб мне было видно лицо того, о ком я собираюсь писать.

Кторов отворачивается от экрана.

Мы разговариваем
В антракте я улавливаю его желание покинуть зал. Тут я его ловлю и спрашиваю:

— Вам не нравится?

— Очень не нравится! Помилуйте, полная пустота внутри. Впрочем, это и не удивительно. Все актеры, которые в молодости торговали своей красотой, подходили к искусству экрана или театра, как к витрине, с которой можно выгоднее показать свое естество, — все они к старости обращаются в манекенов, с полным отсутствием тона, техники, формы. Штампованное безобразие. Еще в комедиях, как «Дитя Карнавала», Мозжухина можно смотреть. Там у него есть хоть проблески техники. А в картинах, где требуется не только имя и красота, — просто противно.

И мы разговорились.

Кторов продолжал:

— Быть не некрасивым на экране — это не недостаток, но это еще не достоинство. Актера делает не лицо, не внешние манеры, а его эмоциональная сущность, крепко охваченная берегами формы и техники. Сколько мы знаем героев, а особенно героинь кино, на которых смотреть нельзя, пока это фото, и как эти некрасивые лица преображаются, когда они начинают играть!

— Красота идет не от линии, а от переживания! В искусстве нет красивых, но невыразительных лиц. Есть, наоборот, внешне некрасивые, но настолько выразительные лица и тела, что мы вынуждены принять их за красивые.

— Я всегда мечтаю сыграть внешне статуарного героя, но внутренне сильного и динамичного.

— К сожалению, и в театре, и в кино я играю не то, что мне хочется! Это происходит потому, что я выдвинулся в театре как актер комедии. Поэтому мне в театре приходится постоянно играть хлыщей из еще не вымерших отпрысков царских фамилий и дворян. В кино мало людей, которые умеют носить фрак, поэтому меня всадили во фрак, и я никак из него не могу вылезть.

— Мне пришлось играть в кино аристократа, переодетого рабочим. При чем, когда я смотрел на экране кадры этого «Призыва», то мне стало ясно, что я могу играть и не переодетого рабочего, а самого настоящего, и мне это играть будет интереснее, потому что это больше отвечает моему актерскому существу, потому что это дает мне новые возможности. Голубая кровь мне надоела.

— Вы будете досматривать это безобразие? — спросил Кторов, кивая на экран, готовый снова демонстрировать Мозжухина в «Кине». — Нет? Тогда выйдем вместе.

Мы вышли. Был морозный вечер. Свежий воздух сразу сдул нездоровое изображение Мозжухина. Кино осталось, «Кина» уже не было. Мы расстались с Кторовым.

Кто прав?
Я шел и думал: кто прав — Кторов о себе, или мнение о нем?

Я перебирал в памяти его роли в театре и его роли в кино. И мне становилось ясно: прав Кторов.

Хотя и говорят, что труднее всего понять самого себя, но, оказывается, есть случаи, когда понять другого еще труднее. Отсюда вывод:

— Думая о другом, не слушай того, что говорят крутом.

Как он жил
Биографии русских артистов в большинстве случаев необычайно просты, чем они и отличаются от биографий других кино-актеров. Там каждый актер был бедняком, но потом случай его выдвинул. Его долго не принимали в кино, но кто-то заболел и ему дали на пробу сыграть. Он эту пробу так сыграл, что, подобно Байрону, в один день стал знаменитым.

Где вы найдете американскую кино-актрису, которая не вела бы трех процессов против своего мужа, не любила бы свою трогательную мамочку, не пострадала бы от того, что ее обокрали минимально на миллион рублей?!

В Америке биографий не бывает. Они там сочиняются совершенно так же, как сценарии. Без выдающейся биографии нет карьеры.

Мы бедны на биографии. Не умеем их делать.

Биография Кторова тоже проста.

Анатолий Петрович Кторов в анкете писал, что он родился в Москве в 1898 г. Значит — ему сейчас 30 лет.

Учился он в гимназии Страхова, была такая частная гимназия.

В детстве, как и полагается драматическому актеру, он не любил драматического театра, хотя немного мечтал об оперной карьере, благо у него был хороший голос и, оставшийся до сих пор, прекрасный музыкальный слух. Голос пропал. И теперь, когда Кторову надо что-нибудь петь, он мучается и никак не может выступить во-время, боясь, что не выдавит из себя звука.

Когда Кторов был в 5-м классе гимназии, его затащили в Малый театр, где шла «Дама из Торжка» с Климовым. Климовская игра так поразила Кторова, что он переменил свое мнение о драматическом искусстве.

Мечта об опере исчезла, и начала расти мысль о драме и комедии.

В 8-м классе гимназии Кторов идет в студию Федора Федоровича Комиссаржевского при театре имени Веры Федоровны Комиссаржевской (в Настасьинском переулке) и держит там экзамен.

Это был семнадцатый год, мужчин было мало. В студию принимали всех, для того чтобы 50% выгнать на рождество, а 25% — весной.

Перед началом экзамена Кторова спросили: как его фамилия?

Кторов убоялся сказать свою настоящую фамилию, чтоб не выгнали из гимназии! — и, быстро переиначив свою настоящую фамилию, придумал: Кторов.

Так это имя и осталось за ним, немного отличаясь от его действительной фамилии, при чем Кторов до сих пор смеясь говорит:

— Хоть что-то похожее есть, не целиком соврал!

Этот год приходилось туго. В гимназии приходилось скрывать свою работу в студии, а в студии — свою работу в гимназии. Иначе грозил вылет и оттуда и отсюда.

Студистом Кторов был неважным. Сколько с ним ни занимались, особенно Вас. Сахновский и И. Б. Певцов, из него ничего не выходило.

У Кторова была одна черта: полнейшая несценичность, доходившая до того, что он органически не мог пройти по сцене, как все, а обязательно пятился задом, не зная, куда девать свое тело.

Совершенно ясно, что рождество грозило исключением из студии. И Кторов был бы одним из 50%, если бы не внимательный глаз Певцова, который нашел сквозь застенчивость и неумение подлинное актерское. На заседании, когда обсуждался вопрос об исключении рождественских жертв, Певцов просил оставить Кторова на свою ответственность, обещая с ним заниматься.

Кторов был оставлен.

Кончив гимназию в 1917 году, Кторов стоял перед необходимостью итти на фронт керенщины и продолжать войну до победного конца.

Кторов решительно предпочитал геройствовать на сцене, а не на германском фронте и потому счел за благо поступить на медицинский факультет, который давал отсрочку. Потом он перешел на юридический, преобразованный впоследствии в факультет общественных наук (ФОН).

Университета он не кончил, хотя сдал все экзамены и многие государственные. Таким образом, к значку Рабиса университетского значка Кторов не прицепил.

С этого периода биография Кторова начинает тесно сливаться с историей театра.

Кторов в два года кончил школу и пробыл год в театре им. Комиссаржевской (тоже в Настасьинском переулке), где сыграл за сезон только одну роль, а именно Пажа Жана в пьесе Сологуба «Ванька-Ключник и Паж Жан».

Зато, за это время, все свое внимание молодой актер направил на овладение телом, на приобретение техники и формы актерской игры.

Надо сказать, что эта школа выпустила много талантливых актеров, среди которых был и Игорь Ильинский.

В сезоне 1919–20 г. театр им. В. Ф. Комиссаржевской был преобразован в Государственный Показательный театр. За этот сезон Кторов сыграл целый ряд ролей, и, впервые, имя Кторова стало для театрального зрителя уже чем-то значимым.

За этот сезон им были сыграны: Люцио в комедии Шекспира «Мера за меру»; Карл в «Собачьем вальсе» Л. Андреева (между прочим — одна из лучших пьес Андреева); Кавалер Эрнст в «Служанке» Гольдони.

Сезон 1920-21 года застает его в театре Корша, где он играет за весь сезон только одну роль Петлица в «Слесаре и Канцлере» Луначарского.

Такая малая работа вполне понятна. Надо сказать, что театр Корша в Богословском переулке в те годы был театром, где были собраны лучшие актерские силы не только Москвы. И получить роль в таком крепком ансамбле было не легко.

Зато этот год дает Кторову другое: он впервые попал в настоящий игральный театр, где можно было учиться, только глядя на то, как играют его товарищи по труппе.

В начале сезона 1921–22 гг, на Дмитровке образуется Московский Драматический театр, куда переходят лучшие актеры от Корша. Переходит туда и Анатолий Кторов. Между прочим, необходимо отметить, что с этого театра начинается слава первой героини одной из лучших русских актрис, В. Н. Поповой, которая до этого года была незнакома Москве.

В этом театре Кторова впервые увидел и я.

Он сыграл за этот сезон Стасса Стона в «Великой Екатерине» Бернарда Шоу и Решима в «Полубарских Затеях» Шаховского.

В первой роли Кторов понравился, хотя играл очень дерзко; вторая роль была проведена им, по его собственному признанию, из рук вон плохо.

Эта неудача так сильно подействовала на актера, что он решил вообще бросить театр.

В данном случае, слово разошлось с делом только наполовину. Кторов действительно бросил театр, решив заняться чем-нибудь более целесообразным, и начал работу по книжному делу в «Книгопечати».

Однако, разочарование понемногу пропало, уход из театра показался неоправданным, и погорячившегося мнимого неудачника потянуло обратно.

Кторов пробыл без театра год, и сезон 1923 — 24 г. застает его снова в театре Богословского переулка, откуда Кторов не уходит больше и до сегодня. Театр меняет названия, руководителей, линию, но Кторов остается в нем неизменно.

Из театра Корша театр превращается сначала в бывш. Корш, потом в театр Шлуглейта, потом в Комедию, теперь он именуется Московским Драматическим театром.

За сезон 1923–24 года Кторовым сыграно очень много ролей.

Прежде всего, роль Петра III в пьесе Лернера «Петр III и Екатерина II», роль, которую сам актер считает своей лучшей; потом Навуходоносор в скучнейшей пьесе Кайзера «Иудейская Вдова»; роль Эльджернона в Уайльдовской «Легкомысленной комедии для серьезных людей»; Рербрук в несценичной, но блестяще поставленной А. Диким и прекрасно разыгранной актерами комедии Бернарда Шоу «Обращение капитана Бросбаунда»; Гриффар в мелодраме Шершеневича — «Сын Короля»; роль барона Поклевского в первой советской комедии Романова «Землетрясение». В этом же сезоне Кторов сыграл Альва Шона в «Духе Земли» Ведекинда, второй части трилогии; роль того же Альва Шона в первой части (в «Лулу». Кторов работал еще в театре им. Комиссаржевской в 1918 году. Как видите, сезон был обильный работой.

К этому списку сыгранного надо еще прибавить необычайно сделанную роль Молодого Человека в «Женщинах в народном собрании» Аристофана, которую Кторов сыграл в том же сезоне в театре им. Комиссаржевской, не в старом, а в новом, образовавшемся на Тверской.

Сезон 1924— 25 года принес Кторову только одну роль графа Сумарокова в пресловутом «Заговоре Императрицы», который шел целый сезон.

Зато в этом же сезоне Кторовым была сыграна и его первая роль в кино.

Эта была фильма Межрабпом-Руси «Его Призыв», которая была поставлена Протазановым. Если не странно, что вообще все свои кино-роли Кторов играл только в фильмах Межрабпом- Руси, то более странным является совпадение, что все эти фильмы ставились обязательно Протазановым.

Летом 1925 года Кторов продолжает свою кино-карьеру и снимается в роли молодого человека без имени в картине «Закройщик из Торжка».

Роль была сыграна четко. Но сама по себе она была незначительна и Кторову особой славы не принесла.

Театральный сезон 1925–26 года он играет в Богословском переулке: роль Доктора в Фульдовской «Тени Осла»; роль Редендорфа в пьесе А. В. Луначарского «Яд»; Шаронсона в «Дурмане», Зильберберга в «Азефе» Щеголева и Толстого, и, наконец, Принца Пао в «Меловом Круге» Клобунка.

За этот же сезон он снимается в Мержрабпоме у Протазанова в той фильме, которая заставила заговорить о Кторове. Это — «Процесс о трех миллионах».

Надо сказать, что роль Каскарильо Кторов делал (и как раз вместе с Ильинским, который тоже снимается в этой фильме) еще для театра. Нечего и говорить, что для кино пришлось всю роль переделывать.

Кторов очень боялся, вообще, экрана и особенно фрака, который стесняет движения, вынуждает быть очень сдержанным и экономным в жесте.

Кторов начал сниматься, гримируясь. Но скоро все эти театральные привычки были отброшены, и Кторов стал играть, а не позировать для кино.

Что же вытекает?
Судить о Кторове, как о кино-актере, мы можем, в конце концов, по одной роли, по Каскарильо. Не слишком ли это мало?

Наше мнение о нем, как исключительно о великосветском фрачнике, — не основано ли это просто на том, что актер так хорошо сыграл эту свою роль, что мы не верим уже в возможность перевоплощения?!

Творчество талантливого актера, а особенно молодого актера, всегда многосторонне, и только испытав его во всех его проявлениях, мы сможем установить амплитуду его возможностей.

Те, которые знают, как велик размах Кторова на театре, где он может играть роли от бродяги до князя Сумарокова-Эльстона, те должны поверить, что и в кино размах актера должен быть не меньше.

Небольшой эпизод в «Его Призыве» нам определенно показывает возможности совершенно иного уклона кторовской игры. Значит, надо попробовать развить именно этот уклон, чтоб иметь актера на те роли, которые нужны каждый день, а не беречь его на почти невстречающиеся фрачные роли, подобно тому, как в былое время купчиха ела оловянной ложкой, сберегая серебро для прихода гостей.

Я убежден, что Кторов не только актер, который умеет хорошо носить любой костюм, но и, кроме того (а это важнее!), молодой актер, которому не чужды любые эмоции, связанные с сегодняшним днем.

И мои слова оправдаются тем скорее, чем скорее мы увидим А. П. Кторова на экране в роли, которая ничем бы не напоминала роль Каскарильо из «Процесса о трех миллионах».

***

Со времени первого издания прошло почти два года. За это время сбылось многое из предсказанного.

Кторов сыграл две крупные кино-роли. Это роль советского служащего-растратчика в картине «Круг», выпуск Госвоенкино, и роль ученого и рабочего в «Кто ты такой?», выпущенной по Лондону Межрабпомом.

Первая роль отличалось очень тонкой отделкой поз, лица, жеста. Я чуть было не сказал: тонкой фразировкой, но, может быть, жест кино и есть не что иное, как фраза тела.

В поставленной Ю. Желябужским картине «Кто ты такой?», — Кторов играл по существу две роли. Начав картину буржуазным ученым, в дальнейшем он играл переодетого рабочего. Сыграв ученого в обычных тонах, для роли рабочего Кторов нашел совершенно новые жесты убедительности и силы. Кторова можно было упрекнуть лишь в одном: он играл не столько переодетого рабочего, сколько рабочего настоящего. И поэтому несколько неправдободобен был временный уход этого рабочего к капиталистам, зато вполне логичен обратный и окончательный переход.

Этой картиной Кторов не только утвердил себя, как героя положительного типа на экране. Он доказал еще ошибочность старой, полуагитационной игры рабочих, которых изображали грубовато, нарочито. Сила оказалась не в мускулатуре, не в резкости, а в убежденности глаз, в прямоте жеста, в высокой одухотворенности пафоса борьбы. Этой игрой Кторов показал, что он не только талантливый актер, но и революционный актер, ибо, перефразируя слова цитаты, «ничто рабочее не чуждо ему».

После этих двух картин, хорошо принятых и зрителем и общественностью, в отношении кторовской игры, в стаже Кторова снова намечается перерыв. Но это уже вина не актера, а наших кино-организаций, которые любят учить за свой счет неопытных актеров и режиссеров, тратят громадные деньги на эту выучку, а когда ученик выучивается, его не утилизируют.

Шершеневич В. Кторов. М.: Теа-Кино-Печать, 1929.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera