Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
«Потрясающая психологическая точность»
О любимых фильмах, мультфильмах и аниматорах

Мой любимый фильм — «Каникулы Бонифация» Федора Хитрука, произведение, совершенное во всех отношениях. В детстве он был для меня непонятен и притягателен. Отчего персонаж столь нарочито условен? И это после целого пласта фильмов 50-х годов, где взаправдашние зайчики, белочки и лисички прыгали по взаправдашнему лесу.

В школьные годы все бредили «Бременскими музыкантами». В зале на культпоходовских просмотрах экранным героям подпевали все зрители. Я не умел объяснить себе «почему?», но фильм вызывал во мне безотчетный протест. Мне нравился Бонифаций, наверное, я просто любил его. Плюс условная среда, жесты, сама графика. И вместе с тем потрясающая психологическая точность. Вот идет директор цирка, оборачивается — только одной головой, сам остается абсолютно неподвижным, лишь компоновка меняется. И возникает определенный и самостоятельный характер.

В детстве я просто рыдал на фильме Вадима Курчевского «Мой зеленый Крокодил», особенно на тех кадрах в финале, когда Крокодил, полюбивший Корову, бросается с дерева и превращается в лист. Я испытывал настоящее горе. Эта романтическая волна была тогда новой для русской анимации.

Во ВГИК я поступал на факультет художников игрового кино, но именно Курчевский переубедил меня, увлек в эту сферу рукотворного волшебства, покорившего на всю жизнь. Потом я имел счастье у него учиться.

Сейчас я с огромным удовольствием посещаю консультации Хитрука на Высших режиссерских курсах И снова мы смотрим «Бонифация», уже после этого длинного пути в профессии — от завороженного ощущения тайны до разумного анализа. Сегодня я понимаю, в чем фильм совершенен, насколько точен жест,продумана мизансцена, когда возникает гармония между визуальным решением кадра и его содержательной наполненностью. Сейчас это уже вполне конкретная школа И все же объяснить, как и почему именно так сделано, невозможно. Остается волшебство непонятного.

Но я чувствую необходимость постижения самой школы. Трудно переоценить значение лекций Хитрука о жесте, о мимике, о
мультипликате.

Авторитет в профессии — Норштейн. Но он мастер особого порядка. На уровне глубинных ощущений профессии. Поражает степень серьезности и скрупулезности, с которыми он подходит к профессии. Каждая деталь его станка, ролик, шестеренка, движение ярусов — все имеет свои единственно возможные место, форму, значение. Достаточно увидеть этот станок, чтобы понять отношение Норштейна к профессии. Так же он выбирает выразительную позу, компоновку, мимическое движение. Каждая складочка шинели по фактуре, пластике движения должна
быть именно такой. В графическом выражении всегда просвечивает фактура материала Все имеет огромное, нет, громадное значение. Добиваться вот такой предельной точности выражения... Но даже и не это главное. Как достичь подобной глубины ощущений, проникновения за пределы общеизвестного и общеувиденного? Это от Бога. Это поразительно, загадочно. Норштейн непонятен и всегда неожидан — как все великое в искусстве.

Фильмы моих любимых режиссеров — в моей видеотеке. Это тоже школа — школа без отрыва от производства. Прежде чем я начал самостоятельную работу, я раскадровал или перерисовал «Сказку сказок», «Улицу крокодилов», «Персону», пытаясь залезть в тайны композиции, исследовал архитектонику произведении Бергмана, Бертолуччи. Выстраивая мизансцену, движение персонажа, вспоминаю походку Джульетты Мазины в «Дороге». В процессе работы над мультипликатом, раскадровкой, звуком прирастают те или иные впечатления, сиюминутные и давние. Конечно, героиню Джульетты Мазины «не привязать» к рисованному персонажу. Но это такая же школа, как наброски по мотивам произведений Брейгеля, Шагала. Без осмысления пройденного в искусстве нет движения. Мы лишь крупица этого громадного процесса. Все питает друг друга, все неразделимо, взаимосвязано. Ведь и в детских рисунках можно сделать для себя какие-то открытия.
(...)

Валентин Ольшванг. За пределами общеизвестного. Ответы на анкету. Искусство кино. 1997. № 9

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera