Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Автор: А. Оленин
Поделиться
Жена, мать, патриотка своей Родины
Роли Верико Анджапаридзе в звуковом кино

<...>

Появление звукового кино не принесло особых трудностей Верико Анджапаридзе — актрисе кино. Ей не нужно было специально «осваивать» слово. С зазвучавшей с экрана человеческой речью кино заняло в ее жизни такое же место, как и театр. Слово бесконечно расширило творческие возможности актрисы в раскрытии идейной сущности образа и произведения в целом. Слово дало ей и большую творческую самостоятельность.

В звуковом кино осуществляется мечта актрисы создать героический образ советской женщины, патриотки своей Родины, жены, матери, общественного деятеля.

Первым таким образом была Саломе в фильме «Золотистая долина» режиссера Н. Шенгелая (1937 год), посвященном коллективизации, борьбе советских людей за новую деревню.

Саломе — активный участник колхозного строительства. Новая для пожилой крестьянки общественная деятельность так естественна для образа, создаваемого Анджапаридзе.

Большая уверенность видна во всех действиях Саломе. В ней велико чувство ответственности не только за свою работу, но и за работу колхоза, она требовательна к себе, к своему сыну, ко всем односельчанам. Отношение к колхозу, забота о нем становятся для Саломе главным критерием в оценке человека. Саломе гордится своим сыном. Она ждет от него самоотверженного служения народному делу. Как часто во взгляде, обращенном к сыну, светится материнская гордость.

И вдруг тяжелое, страшное горе обрушивается на мать: она узнает, что сын ее Тедо — сообщник классового врага, что он убит врагом из боязни разоблачения. В. Анджапаридзе живет сложными, противоречивыми чувствами своей героини.

Сцена у гроба. Скорбно склоняет Саломе—Анджапаридзе седую голову, повязанную черным платком. В глазах опустошенность. Кажется, что горе придавило ее своей тяжестью, что еще мгновение и мать припадет к сыну, обнимет его и заплачет неутешными слезами. Но нет, Саломе не делает этого. Огромное горе для нее — смерть сына, но еще большее горе — его измена. В той же горестной сосредоточенности Саломе—Анджапаридзе сурово обращается к плакальщицам:

— Обо мне плакать надо, сын мой изменником умер.

Эта сцена полна в решении актрисы гражданского пафоса. Горе матери неутешно, но в глазах Саломе, в которых уже не соталось слез, — решимость, черты лица, искаженные болью, распрямляются. В. Анджапаридзе заставляет зрителя верить, что Саломе преодолеет горе и вернет свое доброе имя, отнятое сыном.

Саломе в творческой биографии Анджапаридзе — не случайный эпизод. Она закономерна в цепи женских портретов, созданных актрисой в поисках величественного образа советской героини.

Этого нельзя сказать о следующей ее роли — о гадалке Бабале в картине режиссера К. Пипинашвили «Каджана» (1941 год).

Жизнь грузинской деревни конца прошлого века показана в картине с тщательной отделкой деталей. Подлинным лиризмом проникнуты образы мальчика Каджаны и девочки Кэто — центральных персонажей картины. Их поступки вызывают бурное сочувствие детей в зрительном зале. С напряжением они следят за судьбой учителя-революционера Вано.

Но вот на экране появляется фигура старой сгорбленной женщины — колдуньи Бабале. Глаза горят, как угли, щеки впали, руки согнуты в локтях и прижаты к туловищу, концы платка за спиной, как два черных крыла. Стучит клюка.

Бабале олицетворяет собой в картине силы тьмы, и действительно страшен внешний облик старухи. Но режиссура и актриса придали Бабале все условные атрибуты, и среди реально действующих людей в картине Бабале воспринимается как фигура выдуманная.

Не верит в ее реальность и актриса, что и мешает ей стать гадалкой Бабале. Нельзя спрятать отношения актера к образу, и подлинное отношение В. Анджапаридзе к Бабале выдает иронический пришур глаз, иронические оттенки в ее интонациях. Порой кажется, что в глубине души исполнительница роли смеется над Бабале, и не потому ли она получилась смешной, а не зловещей?

Иронический взгляд на Бабале помешал В. Анджапаридзе найти иронию самой Бабале, ее хитрость, игру и «святость». Образ остался для актрисы чужим.

*

Двухсерийный фильм «Георгий Саакадзе» (режиссер Михаил Чиаурели) вышел на экраны страны осенью 1942 года в дни Великой Отечественной войны.

Более трех веков отделяло зрителей от показанных в картине событий. Но фильм волновал, вызывал горячие симпатии к герою, посвятившему свою жизнь борьбе за могучую неделимую родину. Воссоздавая историю Грузии картина захватывала своим широким эпическим размахом. Прошлое будило мысль о настоящем, звало на защиту отчизны.

Короткий пролог фильма о выдающемся полководце и народном герое Саакадзе рассказывал об обстановке в Грузии в первой половине XVII века, когда народ находился под игом феодальных князей, а раздробленное обессиленное государство было под угрозой покорения турками и персами.

Роль Русудан — любящей жены, постоянного спутника и верного друга Саакадзе на его трудном жизненном пути — исполняла В. Анджапаридзе. В образе Русудан актриса раскрыла беспредельное богатство духовного облика верной дочери грузинского народа.

...Георгий Саакадзе победителем возвращается домой после Сурамского боя с турками. Радостно встречает его народ. Навстречу герою бегут его сыновья Паата и Автандил. Отец поднимает младшего — Паату на руки и целует его. И вдруг в шуме народного ликования слышен женский возглас:

— Георгий, мой Георгий!

Это Русудан. Она радостно бежит навстречу мужу.

В этой сцене рождается первое представление о Русудан,как о любящей жене и матери. Оно укрепляется в следуюших сценах. Зритель улавливает любовь и заботу в каждом взгляде матери, обращенном к Паате и Автандилу.

Велико в Русудан и чувство гордости своей семьей. Без единого слова, пристальным взглядом и легким гордым движением губ выражено это чувство актрисой в сцене, когда Русудан наблюдает за играющими с отцом детьми. Еще ярче материнская гордость проявляется в сцене встречи с братом Зурабом после возвращения Русудан с сыном Автандилом из Персии.

Зураб, как бы не узнавая племянника, подходит к нему и наотмашь ударяет по щеке.

— Защиайся, дядя, — кричит юноша, выхватывая саблю. Обнажает клинок и Зураб.

Русудан—Анджапаридзе неторопливо моет руки и кажется, что она не обращает внимания на разгоревшиийся бой. Но это лишь кажется — глаза выдают беспокойную настороженность матери. Ее тревога сменяется удовлетворением после удачного удара Автандила, и в глазах появляется едва заметная смешинка. Ее совершенно достаточно, чтобы разгадать уверенность матери В победе сына.

— Куда усадить тебя, дядя? — кричит Автандил. — Да я тебя собакам отдам на ужин, — отвечает уже уставший Зураб. — Мать, дядя пожелал ужинать, — смеется Автандил. Русудан теперь открыто, широко улыбается. — Усади его за стол, — советует она.

Так почти без слов актриса передает целую гамму переживаний гордой своим сыном матери. Создавая в кино романтический образ, В. Анджапаридзе, так же как и в театре, избегает столь обычной для исполнителей подобных ролей напыщенности, когда человек не ходит, а выступает, не говорит, а вещает, когда в произнесенной фразе все в одинаковой мере значительно и невозможно отличить главного от второстепенного.

Без всякого сценического эффекта играет Анджапаридзе в сцене пира в честь Саакадзе — Великого Моурави, победителя в Сурамской битве. Казалось бы, что обстановка пира, его торжественность, присутствие на нем царя Лаурсаба требовали от актрисы по установившейся театральной традиции приподнятой манеры речи и подчеркнуто широкого жеста. Однако Анджапаридзе предельно скромна. Ее игрой всегда руководит основная идея произведения, мысль каждой отдельной сцены, действенная задача, подсказанная этой мыслью. И здесь актриса прежде всего определила место своей роли в сюжете и значение сцены. Русудан пришла на пиршество только ради мужа, стремясь быть полезной его великому делу, пришла, чтобы оценить обстановку, разгадать подлинную сущность окружающих его людей. А для этого ей надо быть в тени, остаться незамеченной.

До слуха Русудан не доносятся тихо произнесенные по адресу мужа реплики князей, но показная учтивость их громких тостов не может ее обмануть. Короткий, такой знакомый и в то же время всегда разный взгляд актрисы убеждает в том, что Русудан разгадала ложь и коварство феодалов — злейших врагов Георгия Саакадзе.

Русудан—Анджапаридзе старается спрятать родившееся в ней чувство гнева и тревоги, но зритель видит, что именно эти чувства владеют ею в разговоре с братом. Неторопливо наполняет она вином рог Зураба. Гремит застольная песнь «Мравалжамиер». Пирующие подняли роги за здоровье Саакадзе.

— А ты, брат Зураб, почему не пьешь за здоровье моего Георгия? — спрашивает Русудан.

— Я очень люблю Георгия, сестра моя, с ним мне хочется горы сдвинуть, я понимаю, чего он хочет, но разве можно изменить вековые обычаи. Кто в силах объединить этих шакалов?

— Обычаи устанавливают люди, Зураб, и они же их отменяют, — спокойно отвечает Русудан. В ее интонации звучит уверенность, что такие Люди придут и установят новые справедливые обычаи. Какую глубокую мудрость обнаруживает здесь скромная женщина.

Чем больше влияние Георгия Саакадзе на дела царства, тем сильнее возмущение князей, тем тверже их решимость уничтожить Великого Моурави.

В минуты радости, в минуты тревоги и горя Русудан всегда рядом с Георгием. В. Анджапаридзе подчеркивает преданность Русудан благородному делу мужа. Как больной художник-живописец находит один только блик, который сразу оживляет картину, так и актриса порой одной деталью обогащает образ.

...Тревога давно уже таится в сердце Русудан. Она чувствует, что князья замышляют против мужа недоброе. Тихо входит она в комнату, где Саакадзе и строители работают над чертежами новых зданий. Глаза ее устремлены на мужа. Юна останавливается в дверях. Дрожит рука со светильником.

— Почему не спишь, Русудан? — спрашивает ее Георгий.

Она отвечает не сразу. Чтобы не волновать мужа, Русудан пытается скрыть истинную причину своего беспокойства.

— Тревожно мне, всю ночь шакалы воют, — говорит она, склоняя голову. Но тревожный взгляд и голос, дрожащая рука со светильником выдают ее.

— Побереги себя, Георгий, умоляю тебя, слишком велика опасность, — звучит в подтексте сказанной ею фразы. И еще сильнее дрожит рука со светильником.

Монтажная запись этой небольшой сцены лаконична. Небольшой «проходной» эпизод. Но в исполнении актрисы он становится значительным.

Внешнее спокойствие Русудан—Анджапаридзе при смятении чувств усиливает драматическое напряжение сцены, которая является вступлением к трагическим событиям, развернувшимся в следующем эпизоде.

...Следом за Русудан вбегает воин Нодар.

— Георгий, спасайся, — кричит он, — измена!

На пороге воины царского стольника князя Шадимана Бараташвили, изменившего родине.

Начинается бой. Отбиваясь от наступающих, Георгий прикрывает уход Русудан и детей. Глубоко волнует в этой сцене образ самоотверженной женщины, патриотки, созданный Верико Анджапаридзе. Русудан идет по коридорам замка, на руках у нее младший сын Паата, за руку ведет старшего — Автандила.

Кругом шум боя, удары клинка о клинок, стоны раненых, но Русудан идет, не сгибая головы, идет торопливо, без суеты, вселяя в детей спокойствие

— Жизнь воина, — говорит она, — никогда не бывает мирной! Пойдемте, дети мои! Родные мои!

Глаза Русудан — Анджапаридзе полны слез, вот-вот упадет под саблями врагов Георгий. Но в эти минуты, в смертельном вихре боя, спасая детей и умоляя Георгия поберечь себя, она живет мыслью о родине.

Русудан на мгновение останавливается.

— Жизнь твоя, — говорит она мужу, — нужна родине...

В этой сцене актриса раскрывает героические черты характера Русудан. Ни на одно мгновение не вызывает она жалости к своей героине. Мужество, воля, внешнее спокойствие восхищают зрителей. Вместе с Русудан они испытывают глубокую тревогу за судьбу Саакадзе и вместе с ней сомневаются в правильности его решения уйти в Персию, чтобы потом освободить Грузию от князей-феодалов с помощью войск персидского шаха Аббаса.

Негодование звучит в голосе Русудан в разговоре с мужем перед возвращением его на родину во главе чужеземного войска. Ей непонятен поступок Георгия, она хочет остановить его, предостеречь.

— Что слышала я, Георгий?

— Да, — отвечает Саакадзе, — ты поедешь в Грузию, Русудан. Объясни народу, что Георгий Саакадзе ведет персов не против Грузии, а против князей!

Пока ничто не предвещает бури. Только опущены веки больших, доверчивых глаз и напряженно поднята голова Русудан—Анджапаридзе. Голос, правда, звучит тревожней, глуше, чем обычно, в репликах слышится упорство. Актриса произносит слова подчеркнуто, придавая им большую силу убедительности.

— Персы обманут тебя, Георгий, — старается она переубедить мужа. — Отмени поход.

И вот уже не тревога, а гнев и отчаяние звучат в голосе актрисы. Ритм ее речи теряет обычное спокойствие и становится прерывистым, но она не кричит. Верико Анджапаридзе почти не повышает тона, движения ее кажутся скованными — страшное намерение мужа сковало Русудан и физически. И какой патетикой, каким глубоким патриотизмом звучит ее восклицание:

— О! Я не хочу, я не хочу носить имя, покрытое позором!

Но вера в Георгия победила сомнения. Русудан поняла замыслы великого патриота и готова разделить с мужем любые испытания.

Удар следует за ударом. Русудан узнает, что младший сын Паата остается в Иране заложником. Этого требует шах Аббас. Русудан понимает, что Паата обречен, и нет предела материнскому горю.

До ее слуха доносится короткий диалог отца и сына: — Так требует родина, — говорит Георгий. — Тише, отец, пусть не слышит мать... Я понял все. Русудан—Анджапаридзе приподнимает черное покрывало. Словно с открытым забралом идет она навстречу надвигающемуся на нее несчастью.

— Я клянусь быть достойным сыном великого полководца Георгия Саакадзе, — продолжает Паата.

И снова крупный план Русудан. Та же собранность, та же напряженная сосредоточенность, выражающая теперь великую материнскую гордость. Но чем больше она гордится сыном, тем больней для нее расставание с ним.

— Боже мой, — едва слышно произносит Русудан и, опуская на лицо покрывало, прячет глаза, полные слез. Так актриса соединяет в образе героические черты Русудан с самыми обычными чувствами, свойственными каждой матери.

Неотступная мысль о судьбе сына, естественно, накладывает отпечаток на дальнейшее поведение Русудан. Даже в сценах радости актриса подчеркивает раздумье, которое овладевает вдруг ее героиней, и резче тогда скорбные складки на переносье и в углах рта.

Но горе не сломило духа Русудан. Перед ней героический пример служения родине — подвиг сына и, может быть, еще больший подвиг Георгия, нашедшего в себе мужество пожертвовать сыном для спасения отчизны. И Русудан, жена и мать, достойна их — она сама посылает в бой старшего сына Автандила.

— Твой отец решает сегодня свою судьбу и судьбу своей родины, — говорит она. — Место сына около отца.

В этой сцене В. Анджапаридзе утверждает основную мысль картины, выраженную в словах, начертанных на щите Георгия Саакадзе: «Счастлив тот, у кого за родину бьется сердце!»

Актриса ничем не подчеркивает жертвенности поступка своей героини. Без всякой аффектации подходит она к Автандилу, обнимает и целует его. Но это, такое обыкновенное поведение, — подлинный героизм матери.

Русудан для актрисы — не заранее заданный образ «героини». В. Анджапаридзе создает многогранный образ человека, и все различные черты, в том числе и героизм, присущи ее цельному характеру.

Неизгладимое впечатление оставляет сцена празднования победы Саакадзе над персами в бою на Марткобской равнине. Вдохновенная режиссерская работа постановщика Михаила Чиаурели, мастерство исполнителя роли Георгия Саакадзе — Акакия Хоравы и полное лиризма искусство В. Анджапаридзе достигают в этой сцене своей вершины.

Издали доносятся звуки барабанной дроби — это начало воинственного гурийско-аджарского танца хоруми. Люди прислушиваются, вступает оркестр, и вот уже танцуют подхваченные четким ритмом хоруми воины. Ритм танца все ускоряется. Огромное поле заполнено танцующим народом.

Появляется Георгий Саакадзе. Народ устремляется к нему. Среди других подходит воин, лицо которого закрыто железным шлемом. Воин снимает его с себя. Это Русудан.

— Как ты сюда попала? — удивляется Саакадзе.

— А где я еще могла быть? Я была там, где был мой муж, сын и брат.

Георгий обнимает Русудан, вокруг радостные и счастливые лица, гремит хоруми. Но зрители замечают, что в поведении Русудан есть какая-то напряженность, сдерживающая радость. Может ли мать, хотя бы на мгновение, забыть о сыне и особенно сейчас, когда с победой над персами гибель его неотвратима?! Ни на мгновение об этом не забывает и актриса.

В следующей сцене горе целиком овладевает матерью. Теперь В. Анджапаридзе уже не прячет чувств своей героини — она дает им волю. И в страстном обращении Русудан к небесам слышится протест матери.

Музыка хоруми нарастает. Русудан отрывается от креста. Взор ее заволокли слезы. Трагическое нарастание событий режиссер фильма усиливает резкими переходами от кадров Русудан, полных скорби, к сценам бурного веселья народа.

Русудан не может отказать народу и танцует лезгинку в то время, как все ее помыслы о сыне. Труднейшую задачу приходится решать здесь актрисе.

Она плывет в танце, развевается на ветру ее белый платок. Но вот Русудан—Анджапаридзе видит Георгия и недобрую весть читает в его глазах. Она замедляет танец, опускает руки. На миг в ее глазах загорается надежда: может быть, она ошиблась? Пристально смотрит Анджапаридзе, пробует улыбнуться, но улыбка тут же увядает на ее губах.

— Вай ме, — шепчет Русудан и, прервав танец, идет в шатер за Георгием.

Чуткость художника не позволяет режиссеру фильма вести зрителей следом за ней. Мы только слышим раздирающий душу крик матери. В следующем кадре Русудан выходит с раскрытым ларцом, в котором страшный подарок шаха Аббаса — голова Пааты.

В. Анджапаридзе не подчеркивает страдания Русудан, она как будто даже хочет скрыть его. Но сила чувства самой актрисы настолько велика, что оно прорывается сквозь внешнюю сдержанность, и зрители видят в Русудан человека, потрясенного горем. Ее обращение к мужу: «Не плачь, слезы — удел матери, Георгий» — полно настоящего пафоса человеческого мужества и величия. Ни крика, ни плача, ни причитания. Прекрасная в этом величии, прижимая к груди свою страшную ношу, Русудан проходит мимо коленопреклоненного народа, склонившегося перед героизмом и великой скорбью матери. Русудан идет, высоко подняв голову, и эта сцена звучит как завершающая строфа в поэме о героизме матери, отдавшей народу все самое дорогое.

Среди множества писем, полученных актрисой после выхода картины на экран, одно ей особенно дорого. На треугольнике штамп полевой почты — письмо от солдата Советской Армии Киселева.

«Спасибо Вам и низкий поклон, — пишет он. — Вы сейчас для меня, как родная мать. Ее уже нет на свете, фашисты убили ее... У нас в части показывали картину „Георгий Саакадзе“, и как только я увидел Ваши глаза, я узнал в них глаза моей мамы, и они сказали мне: отомсти за меня, сынок... Я и сейчас не могу забыть ваших глаз — глаз моей мамы. Целую эти дорогие глаза. Красноармеец Киселев».

Вот другое письмо, присланное с фронта:

«Незадолго до боя я показывал бойцам картину „Георгий Саакадзе“. Далеко от нас время действия картины, многое чуждо в ней психологии советского солдата, но патриотический образ матери и жены доходит до самого сердца. Спасибо от бойцов моего подразделения. Горжусь, что могу сообщить Вам: в бою они воевали геройски». — Так пишет актрисе полковник В.

Эти два письма, как и письма других зрителей, актриса хранит так же бережно, как и дипломы о присуждении ей Сталинских премий за участие в создании обеих серий фильма «Георгий Саакадзе».

Оленин А. Народная Артистка СССР Верико Ивлиановна Анджапаридзе. М.: Госкиноиздат, 1952. C. 15-23.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera