Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Кто поймет загадочный ход актерских карьер?

Отдыхая летом в Крыму, я получила телеграмму от Алексея Александровича. Он звал меня в Москву по срочному делу. К юбилею Гончарова надо было снимать инсценировку романа «Обрыв», и он предлагает мне роль Веры. «Обрыв»! Вера!!

«Обрыв» числился в ранней юности, почти детстве, моим любимейшим произведением. Это те книги, которые читаются по ночам, в постели, потихоньку от старших, и чтение их производит глубочайшие потрясения. Часто под утро, взволнованная, льешь слезы в подушку, заглушая нервные всхлипывания.
Так по-молодому я любила гончаровскую Веру — чистую, благородную и серьезную русскую девушку. Можно ли было хоть секунду раздумывать? Я протелеграфировала свое «да» и, прервав отдых, поехала в Москву.

Мы снова встретились с Чардыниным — ему была поручена постановка «Обрыва». Приехав, я узнала причину срочности съемок. Оказывается, помимо юбилейной даты вещь снимает конкурент Ханжонкова — Талдыкин, с артисткой Ведринской в центральной роли. Ну что же — тем лучше. Я обожаю напряженность в работе, залп, устремленность, не разбавленную больше ничем. Ничто не может быть мне больше по вкусу. Как-то прочитав описание жизни великого художника Микеланджело в изображении французского писателя Роллана, я никогда не перестаю завидовать этой жизни, знавшей только труд и ничего больше. Микеланджело был кривобок от постоянного подвешивания на доске в вышине купола Сикстинской капеллы, на стенах которой он создавал свои бессмертные фрески. Прожить, оставив наследство, обогащающее людей в веках! Да, жизнь хороша только если в ней есть нечто, во имя чего стоит умереть!

Теперь высокое качество литературного материала, спешность, конкуренция подтягивали работу, сообщая ей лихорадочный темп, и все участники фильма постоянно оглядывались на соперников, чтобы не получилось, упаси Боже, у них скорее и удачливее.
Приступая, я, естественно, интересовалась составом исполнителей. Для бабушки, я узнала, приглашена моя коллега по театру Незлобина Ю. В. Васильева.

А Райский?

«Да тут есть молодой актер, — сказал Ханжонков, — он недавно отличился у нас в одном фильме — Ваня Мозжухин. Этот сыграет!» В интонации Алексея Александровича послышалась особая уверенность.

Мне представили тоненького, не очень высокого блондина с незначительным, но очень приятным лицом и маловыразительными светлыми глазами. Скромный и сдержанный, он вначале не произвел на меня ни малейшего впечатления. Мы стали сниматься и изо дня в день, от кадра к кадру, я стала ощущать исходящее от его игры и его самого едва определимое обаяние, это как восклицает m-me де Сталь об актере Французской комедии знаменитом Тальма: «Есть что-то такое в голосе этого человека, какая-то непонятная магия, которая при первых же его звуках пробуждает всю симпатию сердца».

Да, Ханжонков чутко угадал в Мозжухине будущего большого актера. Ведь вскоре Мозжухин создал своего «Отца Сергия» из повести Льва Толстого. Одному только последовательному и тонкому изображению возрастов толстовского героя нельзя не удивляться. Как забыть Мозжухина в начальных кадрах — худенького кадетика, трогательного как воробушек, по-детски самозабвенно влюбленного в своего императора. И дальше — Мозжухин—красавец офицер блестящего полка Петербурга. Вот он на балу у колонны в зале Дворянского собрания в белом мундире, по красоте напоминающий Дантеса. И еще дальше — монах в черной камилавке на свежепостриженных волосах, с пушком лица. Становится за него страшно, потому что чувствуется могучая молодость, скованная, обреченная смиренной монашеской рясой. Затем подходит зрелость, она идет своими многими превращениями, тонко обозначенными артистом: тучнеющей фигурой, затяжеленными движениями. И вот уже согнутая спина старости.

Через два-три сезона мы встретились с Мозжухиным на сцене — мы играли пьесу «Актриса Ларина». Играя роль писателя Бахтина, достаточно интересную, он снова производил бледное, расплывчатое впечатление. Есть, видимо, актеры, созданные какими-то своими свойствами только для экрана, они совсем не находят себя в театре и наоборот — экран приносит им славу. Всем известны многие примеры громких кинематографических судеб. И. Мозжухина, когда он снимался в «Обрыве», уже подстерегала мировая популярность.

В фильмах, которые позже стали к нам привозить с Запада, он уже развился до неузнаваемости, и мы наслаждались его игрой высочайшего качества. Его признала Европа как лучшего актера. Рекламная, вырезанная фигура Мозжухина гигантского размера высилась в аллеях Champs Elises в Париже. Его лицо стало содержательным, глаза, показанные крупным планом, таили мысль. Мозжухин стал законодателем изящества в движениях, манере носить костюмы, сдвигать на затылок цилиндр. Картины с его участием, как известно, стоили баснословные суммы. И все-таки, как говорят, после всего этого неимоверного блеска и славы он умер в нищете. Кто поймет загадочный ход головокружительных актерских карьер?

В фильме «Обрыв» снимался еще один человек. О, он был совсем незаметным, выходя на заднем плане среди гостей. Он был молод, строен, острижен бобриком, отличался грацией в манерах. Мы познакомились, разговорились. Он мечтал создать что-нибудь в плане литературы. Ему рисовались еще смутно какие-то новые формы изысканных коротких новелл...

Прошло немного лет, и имя молодого человека, появившегося в «Обрыве» «у воды», загремело всюду. Он нашел форму выражения своего таланта в интимных песенках, отражающих тончайшую наблюдательность, ум, своеобразную философию иронических обобщений обнаженных человеческих чувств и звучащих печальной лирикой завершенности, без будущего, без пути... Его руки в исполнении песенок показали целую школу лаконической, красноречивой выразительности. Песенки стали любимы широкими кругами людей, их распевали, слушали в пластинках, всюду, много — мелодичные, элегантные песенки Вертинского.

Я ушла с головой в работу, быструю и насыщенную. Я была почти счастлива, когда в утренние часы облачалась в шуршащие шелком широкие платья Веры, сшитые по моде сороковых годов. Сменяла ее девичью шляпку на старинную пелеринку с бахромкой или шаль, казалось, пропитанную сложным запахом духов и дорогого дерева ящика фамильного комода.

Я двигалась, дышала, жила скромной прелестью ее чистой жизни. Я носила в душе те мучительные, глубоко скрытые от всех противоречия этой русской передовой девушки, противоречия между идеями, которые сияют для нее неоспоримой правдой, и взглядами Волохова, которого она любит вопреки их духовному расхождению и страстным спорам, когда этот всеотрицающий нигилист хочет опрокинуть ее установившийся внутренний мир.
С утра до вечера, изо дня в день я могла жить атмосферой стародворянского быта, с его внешне тихим, безмятежным течением, тая большие душевные бури. Мало-помалу я погрузилась во внутреннюю жизнь Веры, и ее переживания стали естественными для меня. Я дошла до нужного творческого состояния, когда легко уже проплываешь по всем каналам, речкам, ручьям и ручеечкам, где проходит течение событий ее жизни и чувств. Это был счастливейший период, налитый до краев напряжениями в создании роли.

Я уезжала в павильон на улицу <пропущено> или в Нескучный сад— там снимались натурные сцены. Выпуск картины сопровождала бурная и громкоголосая реклама. Почти каждый день можно было встретить заметку в газетах, где сообщалось, что-нибудь вроде того, что группа актеров с Чардыниным и оператором Форестье во главе выехала в Саратов, в доподлинные места, описанные в романе Гончарова и там, над Волгой, на ее крутых склонах снимают сцены «Обрыва», с точностью воспроизводя всю обстановку. А я тем временем сбегала по горке Нескучного сада на свидания с Волоховым, а Мозжухин язвительно бросал мне в окно на <пропущено> улице букет нетронутых благоухающих флердоранжей, с целью оскорбить меня после падения ночью, в овраге. И там же бабушка, взволнованная, без чепца, в порыве сочувствия и боли к страдающей своей любимой внучке делала ночное признание, исповедь, открывая тайну своей жизни, в которой также скрыт грех любви. Или я сидела в Нескучном, около пруда, с книгой замкнутая, задумавшись, ускользая от влюбленных наблюдений Райского ...
Картина была выпущена к сроку. По общему признанию, она расценивалась выше талдыкинской. Все участники ханжонковского «Обрыва» выглядели довольными своей маленькой победой. Пресса высказывалась благоприятно.

И тут я реально ощутила размах резонанса, какой может дать кино, по сравнению с театром. Письма получались от зрителей из разных городов, от совсем незнакомых. Рецензии вырезались из провинциальных газет. И однажды почтальон передал мне письмо, обрадовавшее и взволновавшее меня — оно было от сестры моей матери, о которой мы так давно ничего не знали, судьба забросила ее в какой-то глухой уголок Сибири и там, после того как мы надолго потеряли следы друг друга, она следит из темноты зала, в слезах, как она пишет, смотрит мою игру в гончаровской Вере.

Юренева В. Неужели действительно так было? / Публикация А.В. Баталиной // Киноведческие записки. 2004. № 66. С. 263-280.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera