Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Родина и родные
О семье Ивана Мозжухина


<...>
Фамилия Мозжухин, образованная от русского слова «мозжуха» («можжуха», отчего и фамилия нередко писалась как «Можжухин»), обозначавшего заросли можжевельника или можжевеловую ягоду, а также состояние недомогания (ломоту), была довольно распространена в центре России, в частности, в Подмосковье. Существует предположение, что предки Мозжухиных были переведены в Сергиевское из другого села, также принадлежавшего Бахметевым, — возможно, из Никольского-Пестровки. Старейший из предков, упоминаемых в мемуарах Александра Мозжухина, — его дед Иван Семенович Мозжухин, служивший управляющим имением Бахметевых, а позже Оболенских, — имел статус крестьянина Сергиевского общества, а его сыновья именовались «вольноотпущенными господина Бахметьева».

«Отец мой Илья был сыном Ивана, а Иван был сыном Семена, а как звали (отца) Семена, т.е. моего прапрадедушку, я к стыду своему не знаю, — сообщается в воспоминаниях А.И. Мозжухина. — Знаю, что все они были крепостными крестьянами помещиков Бахметьевых, и отец мой был ими отпущен на волю, следовательно, он был вольноотпущенный. Низшее образование он получил в мордовском селе Дёмкине в сельской школе, а «высшее» в городе Пензе в уездном училище. Отец его, мой дед, Иван Семенович до восьмидесятипятилетнего возраста управлял имением сначала Бахметьевых, а потом Оболенских, к которым он перешел. Отец мой был у него помощником или, как называлась эта должность, конторщиком, а после смерти деда и до революции 1905 г. управлял этим имением»[1].

Об Иване Семеновиче Мозжухине, патриархе семьи, известно немного, в основном из воспоминаний внука. Родился он в начале XIX века. Незаурядный ум и административные способности принесли ему и его семье достаток, высокое положение в крестьянском обществе, относившемся с уважением к нему и к его детям. Жил Иван Семенович в Сергиевском, в собственном большом деревянном доме, так и называвшемся «большой дом»; кроме сына Ильи, родившегося 29 июля[2] 1848 года, вырастил сыновей Семена, Константина, Владимира и дочерей Евдокию (Авдотью), Елизавету, Анну, Прасковью. Благодаря положению, достигнутому Иваном Семеновичем, судьбы его детей и внуков были несколько иными, чем судьбы простых земледельцев. Многие из них относились к элите крестьянского общества, к сельской и городской интеллигенции. <...> Однако наиболее талантливыми представителями младшего поколения рода Мозжухиных оказались сыновья Ильи Ивановича Мозжухина — старший, Александр, и самый младший, Иван.

Илья Иванович Мозжухин, унаследовавший от отца административные способности, доброту и должность управляющего имением, прочно обосновался в родном Сергиевском. Здесь он нашел себе и спутницу жизни — дочь местного священника Ивана Аполлоновича Ласточкина Рахиль. Разница в возрасте, составлявшая более десяти лет (Рахиль Ивановна родилась в 1862 или 1863 году[3]), ничуть не препятствовала семейной гармонии — супружеский союз оказался крепким и счастливым. <...>

11 августа 1878 года у Ильи Ивановича и Рахили Ивановны родился первенец, мальчик, крещенный 15 августа в церкви Св.Николая, Мир Ликийских архиепископа (Николаевской) села Кондоль и получивший имя Александр в честь св. мученика Александра, память которого отмечается 12 августа. <...> В той же Николаевской церкви, теми же священником и псаломщиком и при участии тех же восприемников были позже зарегистрированы и крещены еще два сына Ильи Ивановича и Рахили Ивановны Мозжухиных — Алексей (родился 8 апреля 1880 г.) и Константин (родился 4 июня 1882 г.[4]).

<...>
Илья Иванович Мозжухин был для сыновей образцом честного, порядочного труженика, хорошего хозяина, по-добрососедски относившегося к односельчанам. Материальные средства семьи были достаточно скромны. «Управляя имением к(няз)ей Оболенских в четыре тысячи десятин земли, половину жизни как помощник у своего отца и восемнадцать лет после смерти отца, самостоятельно получая 35 рублей в месяц как помощник и 75 рублей при самостоятельном управлении, — пишет Александр Мозжухин, — он [Илья Иванович. — О.С.] был совершенно безотчетен и в то время, как все управляющие соседних имений имели или свой участок земли, или же дома в городе, у него, как говорят, не было ничего за душой и чтобы воспитать нас четверых — его сыновей, ему надо было прибегать к займу...»[5] После смерти Ивана Семеновича в середине 1880-х гг. и занятия должности управляющего материальное положение семьи Ильи Ивановича улучшилось (к примеру, он мог распоряжаться помещичьим стадом[6]), но в 1905 г. имение было разгромлено во время крестьянских волнений и продано владельцами. Илья Иванович в награду за службу получил сожженную усадьбу, в которой отремонтировал несколько комнат для жилья, и несколько десятин необработанной земли, за которую должен был платить проценты в банк. Обрабатывать же землю было некому, поскольку все сыновья в то время учились или работали вдали от родного села. Таково было желание Ильи Ивановича, стремившегося не просто вырастить детей, но и дать им хорошее образование, шанс стать специалистами, не зависящими, как простой крестьянин, от капризов природы.

Мать, в свою очередь, большое внимание уделяла духовному воспитанию сыновей. «Мама моя была грамотная и очень одаренная натура, именно с артистической стороны...»[7] — вспоминал Александр Мозжухин. Рахиль Ивановна, обладавшая прекрасным голосом, приобщила старшего сына к музыке. В числе ее талантов был и режиссерский: однажды в доме Ивана Семеновича силами внуков под ее руководством была разыграна сказка «Иван-царевич и Жар-птица», очень порадовавшая деда, а позже она помогала ставить более серьезные пьесы в кондольской школе. Рахиль Ивановна мало походила на деревенских женщин своими увлечениями и привычками, в частности, пристрастием к верховым поездкам, которые она совершала вместе с сыновьями или одна, особенно в последние годы жизни.

<...>
В 1889 году в семье Мозжухиных родился четвертый сын, названный Иваном. Родился он в первые часы утра 26 сентября[8] и был зарегистрирован в метрической книге (под № 23) и крещен в церкви Преподобного Сергия Радонежского (Сергиевской) родного села Киселёвки 1 октября[9]. <...>

Иван, поздний ребенок, больше других унаследовавший материнские черты, был любимцем родителей и всей семьи. От других братьев он явно отличался не только возрастом, внешностью, но и характером. К сожалению, Иван уже не застал рождественских елок в доме деда, очень скреплявших внутренние связи рода, и впоследствии не испытывал особого стремления к участию в семейных праздниках (это, к примеру, отмечал Александр Вертинский[10]). Как-то не привилось ему и серьезное, уважительное отношение к религии, принятое в семье. Врожденная талантливость и умение понимать суть проблемы «на лету» сыграли свою роль, когда родители выбирали место учебы младшего сына: после окончания Сергиевской церковно-приходской школы осенью 1899 г. он поступил во 2-ю Пензенскую мужскую гимназию, находившуюся тоже на улице Лекарской.

Время обучения в гимназии (1899–1907 гг.) стало для Ивана Мозжухина первым жизненным экзаменом: он впервые жил самостоятельно, в большом городе, снимая комнату в одном из домов на улице Суворовской[11] (сейчас — ул. Куйбышева), учился вместе с горожанами, которые порой свысока смотрели на деревенских. Однако в отличие от 1-й Пензенской мужской гимназии, преобразованной из Дворянского института, Вторая гимназия была более демократичной — здесь преобладали дети пензенских купцов, служащих, мещан. Среди тех, кто учился в гимназии в одно время с Иваном Мозжухиным, были будущие известные деятели культуры и искусства: первый биограф В.Э. Мейерхольда Николай Волков, театровед и критик Юрий Соболев, руководитель Центропечати и кинофабрики «Межрабпомфильм» Борис (Берка) Малкин, старший брат и наставник будущего профессора кинооператорского искусства Леонида Косматова Николай Косматов, певец Анатолий Яхонтов и многие другие.

Сообразительный и общительный Иван быстро нашел себе друзей, многие из которых увлекались театром. Пенза считалась театральным городом, в котором охотно бывали многие знаменитости и корифеи сцены; более того, здесь родился, вырос и закончил в 1895 г. именно Вторую гимназию Всеволод Мейерхольд, бывший одним из любимцев пензенских театралов. К слову: вполне вероятно, что в Пензе Иван Мозжухин впервые познакомился не только с театром, но и с необычным аттракционом, называвшимся «синематограф» или «живая фотография» — в 1904–1907 гг. в Пензе довольно часто появлялись передвижные кинопредприятия, а зимой 1907–1908 гг. открылся первый стационарный кинотеатр.

Ко времени окончания гимназии Иван Мозжухин уже не раз выступал как актер не только в любительских, но и в профессиональных спектаклях. <...>

Большое влияние на увлечение Ивана Мозжухина театром, без сомнения, оказал пример старшего брата Александра, который был для него в значительной степени и наставником, и ближайшим другом в течение всей жизни. Избрав одну и ту же профессиональную стезю и связав в молодости свои судьбы с театром, оба с большим уважением относились к творческим достижениям друг друга. В своих воспоминаниях Александр Мозжухин отмечал: «Как он (Иван), так и я любили друг друга как братья и оба преклонялись перед талантами: он перед моим, я перед его. Выше его артиста экрана я не знаю...»[12] По мнению Александра Ильича, именно видя его успешные выступления на сцене, младший брат и «заразился „театральным микробом“». <...> Александр Мозжухин несколько лет работал в статусе провинциального артиста, заключая контракты с различными оперными труппами (В.Л. Форкатти, В.С. Севастьянова, М.К. Максакова, А.А. Эйхенвальда, А.А. Балиева и других) и выступая в театрах городов европейской части России, Кавказа и Украины (Казань, Кисловодск, Ростов-на-Дону, Самара, Саратов, Баку, Тифлис, Киев, Одесса). Очень скоро молодой бас приобрел широкую известность и достиг очень высокого мастерства, что послужило причиной приглашения его в труппу санкт-петербургского Театра музыкальной драмы, где он работал с 1912 по 1916 год. Критики, высоко оценивая исполнение им главных партий во многих операх, особенно «Борис Годунов» М.П. Мусоргского и «Нюрнбергские мейстерзингеры» и «Парсифаль» Р. Вагнера, нередко называли его имя в одном ряду с Шаляпиным[13]. К слову, когда Иван Мозжухин стал известным киноартистом, одна из петербургских газет отмечала: «Мозжухин московский на экране завоевал себе такое же положение, как и Мозжухин-бас, его родной брат — у нас в опере...»[14] С 1917 г. Александр Ильич, живя в Санкт-Петербурге, снова стал выступать с гастролями в других городах и большую часть времени уделять подготовке камерных концертов. В период учебы Ивана Мозжухина в гимназии Александр нередко посылал ему открытки со своими фотографиями в разных ролях, интересовался его делами, рассказывал о своих успехах.

Во время учебы в гимназии, в четырнадцатилетнем возрасте, Иван Мозжухин пережил и первое большое горе в жизни — смерть матери. У Рахили Ивановны было слабое здоровье, постепенно проявлялись признаки заболевания туберкулезом, отчего она старалась как можно чаще бывать на воздухе, у леса, совершать прогулки верхом. Весной 1903 г. Александр Мозжухин, приехав в Сергиевское на пасхальные каникулы, застал больными и отца, и мать, а по возвращении в Москву получил телеграмму: «Мама скончалась»... Согласно записи в метрической книге Сергиевской церкви села Киселёвки за 1903 год, «села Киселёвки вольноотпущенного г-на Бахметьева Илии Иванова Мозжухина жена Рахиль Иванова» умерла 12 апреля по старому стилю «от воспаления кишок» и была похоронена 14 апреля в церковной ограде — «на восток около церкви в семи шагах», по воспоминаниям Александра Мозжухина. Исповедовал и причащал ее тогдашний священник Сергиевской церкви о. Иоанн Мирославов, он же вместе с псаломщиком Иваном Агриковым совершал погребение. На похороны приехали все братья, родственники, собрались односельчане, чтобы поддержать, утешить Илью Ивановича, на плечи которого отныне ложилась вся тяжесть родительской заботы. Память о матери сохранилась в семье навсегда (Константин Мозжухин, например, дал имя Рахиль своей единственной дочери, родившейся в 1912 году), как и традиция навещать ее могилу в каждый приезд в Сергиевское.

Как известно, отец уговаривал младшего сына поступить после окончания гимназии в университет и выучиться на юриста или адвоката. После отъезда Ивана Мозжухина в 1907 г. в Москву и поступления на юридический факультет Московского университета связи его с Пензой и родным селом приобрели в основном заочный характер. Он изредка приезжал на каникулы, и едва ли не в первый из таких приездов, летом 1908 г., неожиданно сообщил отцу, что собирается покинуть университет и стать актером. В биографиях, записанных со слов Ивана Мозжухина, говорится, что отец категорически воспротивился подобной затее, уговаривал Ивана отказаться от мыслей о театре и даже чуть ли не насильно отвез его в Пензу и посадил на поезд, идущий в Москву. Тем не менее Иван поступил по-своему. Видя его упорство в достижении поставленной цели, Илья Иванович оставил попытки переубедить сына, а через двадцать лет, видя, каких вершин профессии, какой славы достиг его любимец, писал ему: «Ты моя радость, ты моя гордость, все мне завидуют за тебя и за Сашу, мог ли я когда-нибудь подумать при вашем рождении, что вы будете известны всему миру, а через вас и я...»[15]

Однако с тех пор Илья Иванович видел младшего сына разве только на фотографиях или на экране. Уже в советское время, когда в середине 20-х гг. на экраны СССР прорвались несколько снятых во Франции фильмов с участием Ивана Мозжухина («Кин», «Проходящие тени»), отец с горечью писал Ивану, работавшему тогда в Америке: «Картины твои идут в Пензе и Петровске, а я лишен возможности хоть на картине наглядеться на тебя, пешком идти ноги отказываются...»[16]

<...> Александр, получивший еще в начале 1900-х гг. освобождение от службы в армии, так и не был призван, зато Иван, отдавший дань ура-патриотизму первых месяцев войны участием в нескольких скороспелых фильмах на военную тему и ролью графа Клермона в пьесе Л.Н. Андреева «Король, закон и свобода», поставленной Московским драматическим театром в октябре 1914 г., поступил весной 1916 г. вольноопределяющимся в одну из запасных артиллерийских частей, где и прослужил до начала 1917 г. в достаточно свободном режиме, имея возможность по-прежнему участвовать в спектаклях МДТ.

<...> Иван Мозжухин, покинувший Россию в феврале 1920 г., рассказывал позже об опасностях, грозивших ему как бывшему служащему царской армии. При этом он, несомненно, знал об участи братьев, действительно имевших офицерские звания. Константину Мозжухину удалось некоторое время скрываться в Кондоле, заведуя местной библиотекой, затем он жил и работал в Астрахани, где очень велик был риск «сгореть» в противоборстве красных и белых армий и флотилий. Алексея Мозжухина, знакомого с делопроизводством и штабной работой, 1 марта 1918 г. вновь призвали на службу в управление Московского военного руководителя, откуда перевели в штаб главнокомандующего РККА и далее — в регистрационное управление Полевого штаба Реввоенсовета республики. 1 июня 1919 г. он уволился по болезни в отпуск и приехал в Пензу, где его сначала назначили помощником начальника штаба бригады войск внутренней охраны города, а всего через месяц — 14 августа 1919 г. — арестовала губернская ЧК. Обвинение было предъявлено одно («подозрительная личность»), мерой наказания без ссылки на закон определено заключение в Пензенский концлагерь до окончания гражданской войны. В концлагере Алексей Ильич пробыл до 25 июня 1920 г., затем был освобожден и с сентября 1920 г. по март 1922 г. снова служил в РККА, в основном в запасных кавалерийских частях. В 1922 г., уволившись по собственному желанию в бессрочный отпуск, он уехал с семьей — женой Марией Николаевной, приемной дочерью Александрой и совсем маленькой дочерью Татьяной — в Сергиевское, чтобы помогать отцу, жившему в ужасных условиях, почти в нищете.

После установления «новых порядков» Илья Иванович Мозжухин как бывший управляющий имением, в том же самом имении, на беду, и живший, был выселен новыми властями в другой дом (бывшую «людскую избу»). При этом у него отобрали часть имущества и скота. <...> Алексей Мозжухин надеялся найти в селе работу или службу, чтобы помочь родным, однако почти сразу же оказался в категории «лишенцев» (лишенных избирательных прав) как бывший офицер и земский начальник. Это было приговором: отныне он мог только пахать свой и отцовский наделы, которых, по счастью, лишить не могли, и пытаться прокормиться земледельческим трудом.

<...>
С отъездом за границу старшего сына для Ильи Ивановича Мозжухина практически исчезла надежда на то, что его жуткое существование, тянущееся год за годом, когда-либо улучшится. В 1928 г. ему исполнилось 80 лет, он часто болел, а невзгоды продолжали сыпаться как из рога изобилия. Уже после отъезда Александра Илью Ивановича обложили огромным налогом как якобы зажиточного. <...> Переписка с Александром и Иваном была для Ильи Ивановича не только единственным источником сведений о жизни любимых детей и возможностью сообщить что-либо о себе и других родственниках, но и тем «проводом», по которому еще можно было взывать о помощи. Описывая невыносимо тяжелые условия своего существования, Илья Иванович в первую очередь заботился о семье Алексея. «...О себе много не пишу тебе, — говорится в его письме Ивану Мозжухину от 1 декабря 1927 г., — что касается до здоровья моего, то какое оно может быть в 80 лет при такой жизни, завидую мертвым и нищим, которые ходят собирать подаяние, не стесняясь. Алеша с семьей в бедственном положении, и я у них лишняя обуза, когда их дети не видят настоящего питания и очень часто пьют чай без сахара. <...> ...А о жизни и говорить нечего, все ухудшается, ходим все отрепанные...»[17] Александр Мозжухин, не слишком много зарабатывавший в период жизни за границей, пытался повлиять на брата Ивана, редко, по его мнению, помогавшего родным в СССР: «...Помоги папе и материально и духовно. Материально — это деньги... Духовно — это возьми бумагу, чернила и перо и напиши <...> несколько слов... Ты из газет знаешь, какой ужас переживает Россия. <...> Оба брата, Алеша и Костя, как бывшие буржуи нигде не могут найти службы и оба... ждут участи... Милый Ваня, помоги отцу... Ему жить немного... Он стар, но он сам работает как простой рабочий. Благодарит Бога, что Алеша с ним и не оставляет его. <...> Когда будешь писать, не касайся никакой политики. Я знаю, это трудно, но что же поделаешь. Ведь каждое неосторожное слово есть поднятие руки с топором над головой наших родных...» (письмо от 25 июля 1927 г.)[18].

<...>
Весной 1930 года началось «воплощение в жизнь» печально известного приказа ОГПУ № 44/21 от 2 февраля 1930 г., изданного «в целях наиболее организованного проведения ликвидации кулачества как класса и решительного подавления всяких попыток противодействия со стороны кулаков мероприятиям советской власти по социалистической реконструкции сельского хозяйства»[19]. Мероприятия ОГПУ разворачивались по двум основным направлениям: «немедленная ликвидация контрреволюционного кулацкого актива», отнесенного к первой категории, и массовое выселение тех, кого зачислили во вторую категорию (бывшие помещики, полупомещики, местные кулацкие авторитеты, церковники и сектанты и пр.), вместе с семьями в северные районы страны (а также Сибирь и Казахстан) с конфискацией имущества. Илья Иванович и Алексей Ильич Мозжухины попали во вторую категорию. По сохранившимся свидетельствам, выселение «кулаков» было произведено ночью, чтобы не присутствовали другие жители села. Каким-то образом Мозжухиным удалось найти приют в Пензе, откуда Илья Иванович послал сыну Ивану в Берлин телеграмму о своем бедственном положении[20], хотя вряд ли он мог рассчитывать на получение помощи, поскольку в то время любые контакты с заграницей, а тем более для выселенных «кулаков», были крайне затруднительны и опасны. <...>

В трагической судьбе отца и двух средних братьев Мозжухиных по сей день немало «белых пятен». Известно, в частности, что Константин Мозжухин, до 1935 или 1936 г. проживавший в Ленинграде, вынужден был затем переехать в Мартукский район Актюбинской области и устроиться на работу строителем, скрыв часть фактов биографии (учебу в семинарии и мореходных классах, службу во флоте). Тем не менее он был арестован 6 ноября 1937 г. УНКВД по Актюбинской области и приговорен к 10 годам ИТЛ по ст. 58 п. 10 УК РСФСР[21]. Год смерти Константина Ильича неизвестен. Неизвестна и судьба его дочери Рахили Константиновны и внучки Таси (Анастасии), родившейся в начале 1930-х гг. По не подтвержденным пока данным, вместе с Константином Мозжухиным переехал в Актюбинскую область и Илья Иванович Мозжухин, который затем добрался до Омской области к родным Алексея Мозжухина, где и умер приблизительно в 1938 году. Алексей Мозжухин, освободившийся в 1933 г. и работавший счетоводом в колхозе «Берлин» Таврического района Омской области, ничем не мог помочь ни брату, ни отцу, поскольку еще раньше, 20 октября 1937 г., также был арестован, обвинен в том, что якобы «проводил пораженческую агитацию», приговорен 8 декабря 1937 г. тройкой при УНКВД по Омской области к высшей мере наказания по ст. 58 п. 10 УК РСФСР и расстрелян 10 декабря[22] 1937 г. Семья Алексея Ильича долгое время скиталась по стране. Его жена Мария Николаевна умерла в г. Староконстантинове Хмельницкой области Украинской ССР в 1973 году. Дочь Татьяна Алексеевна, в замужестве Лунгол, имела двух сыновей — Бориса и Александра, в 1980–1990-х гг. жила в Томске. Судьба сына, Ильи Алексеевича Мозжухина, неизвестна. В настоящее время Алексей и Константин Мозжухины полностью реабилитированы. Константин Ильич — 29 августа 1989 года. Алексей Ильич, подвергавшийся репрессиям трижды, реабилитирован также трижды: 12 июня 1989-го по делу 1919 года, 31 мая 1994-го по делу 1931-го и 23 июня 1989-го по делу 1937 года.

Последними из близких родственников Ивана Мозжухина (если не считать проживавших в СССР О.О. Телегину (Броницкую) и сына Ивана Ильича Александра Телегина) стали Александр Мозжухин и Клео Карини, уцелевшие только потому, что разделили с ним эмигрантскую участь. <...>

Отношения между братьями были вполне дружескими, они часто переписывались, ходили друг к другу в гости, вместе отмечали праздники. Хотя, возможно, многое в образе жизни и окружении Ивана и не нравилось Александру. Например, то, что Иван был близким другом Ф.И. Шаляпина, отношения которого с Александром Мозжухиным были весьма натянутыми еще с 1910-х годов. Современниками неоднократно отмечалось, что Шаляпин не терпел ни малейшей конкуренции и на этой почве конфликтовал со многими певцами и до революции, и позже, в эмиграции. Тем не менее в апреле 1938 г. Александр и Иван Мозжухины вместе принимали участие в похоронах Шаляпина: Александр как хорист, Иван — как близкий человек, один из тех, кому довелось на собственных руках провожать великого артиста в последний путь[23].

А всего через год, зимой 1938–1939 гг., на плечи Александра Мозжухина легла тяжелая участь заботы о внезапно и тяжело заболевшем младшем брате. Он постоянно навещал его в клинике на улице Сен-Пьер в Нейи, старался помочь, чем мог. К сожалению, усилия родных и друзей оказались напрасными: 17 января 1939 года Иван Мозжухин умер от туберкулеза легких. Смерть его стала большой утратой для русской диаспоры во Франции. В крупнейших парижских русскоязычных газетах — «Возрождение» и «Последние новости» — были помещены объявления, начинавшиеся со слов «Брат и друзья извещают о смерти, после непродолжительной и тяжкой болезни...», некрологи. 20 января 1939 г. состоялись отпевание и похороны. 
<...>

Сиротин О. Родина и родные Ивана Мозжухина // Киноведческие записки. 2006. № 77. С. 217-237.

Примечания

  1. ^ Отдел источниковедения Российского института истории искусств (ОИ РИИИ), ф. 86, оп. 1, д. 51, л. 3.
  2. ^ Все даты до 14 февраля 1918 г. приводятся по старому стилю.
  3. ^ Дата рождения Р.И. Ласточкиной (Мозжухиной) определяется приблизительно, на основании данных части 3 («О умерших») метрической книги Сергиевской церкви села Киселёвки за 1903 год (ГАПО, ф. 182, оп. 9, д. 181, лл. 298об.—299), в которой зарегистрирована ее смерть, последовавшая 12 апреля (ст. ст.) в возрасте 41 года.
  4. ^ Дата рождения Александра Ильича Мозжухина приводится по хранящемуся в Пензенском государственном краеведческом музее свидетельству № 10202, выданному псаломщику Введенской церкви города Саратова Амфалу Ивановичу Ласточкину из Саратовской Духовной консистории «в том, что в метрической книге за тысяча восемьсот семьдесят восьмый (1878) год Петровского уезда села Кондоля Николаевской церкви в первой части о родившихся под № 48 записано: рожден одиннадцатого, а крещен 15 августа Александр. Родители его: вольноотпущенный господина Бахметьева, имеющий постоянное жительство в селе Киселёвке Илья Иоаннов Мозжухин и законная жена его Рахиль Иоаннова, оба православного вероисповедания...»; дата рождения Алексея Ильича Мозжухина — по краткой выписи из его послужного списка, заверенной в Ермоловском сельсовете Кондольского района Кузнецкого округа Самарской области в декабре 1928 г. (ГАПО, ф. Р424, оп. 2, д. 1845, лл. 6, 6 об.); дата рождения Константина Ильича Мозжухина — по данным метрической книги Николаевской церкви села Кондоль за 1882 год (ГАПО, ф. 182, оп. 9, д. 47, лл. 932 об.—933).
  5. ^ ОИ РИИИ, ф. 86, оп. 1, д. 2, л. 35.
  6. ^ «Жили мы рядом с Мозжухиными, — вспоминал позже житель Кондоля С.П. Митин. — Добрые были люди. У кого пала лошадь или корова, Илья Иванович ни в чем не отказывал, давал из стада, уплаты не требовал. Со всякой нуждой к ним ходили, все было просто и открыто...» (газета «Народная трибуна», 13 февраля 1992 г.).
  7. ^ ОИ РИИИ, ф. 86, оп. 1, д. 51, л. 3. 
  8. ^ Время рождения приводится по биографии И.И. Мозжухина, составленной Жаном Арруа (Ivan Mosjoukine. Ses debuts, ses films, ses aventures. Par Jean Arroy. Les Publications Jean-Pascal, Paris, April 1927, с. 13). 26 сентября по старому стилю русская православная церковь отмечает день преставления апостола и евангелиста Иоанна Богослова, с чем, скорее всего, и был связан выбор имени новорожденного.
  9. ^ ГАПО, ф. 182, оп. 9, д. 81, лл. 319 об.—320.
  10. ^ В е р т и н с к и й А. Н. Дорогой длинною... — М.: Правда, 1991, с. 226.
  11. ^ Полный адрес — «улица Суворовская, дом Семибратовой, квартира Скворцовой».
  12. ^ ОИ РИИИ, ф. 86, оп. 1, д. 51, л. 18.
  13. ^ Например, рецензент Solus в статье, посвященной А.И. Мозжухину (журнал «Искусство», 1916, № 4–5, с. 15) подчеркивал: «Шаляпин сам по себе — большой, лаврами увенчанный художник, гордость России; Мозжухин тоже сам по себе: большой артист, тоже наша новая нечаянная радость». Один из рецензентов газеты «Свет» (Харбин), видевший ранее выступления А.И. Мозжухина в Театре музыкальной драмы, отмечал в 1924 г.: «Уже тогда знатоки предугадывали в молодом артисте если не соперника, то по меньшей мере достойного заместителя г. Шаляпина, находившегося тогда в вершине своей славы» (приводится по: РГАЛИ, ф. 2625, оп. 1, д. 159, л. 512).
  14. ^ РГАЛИ, ф. 2625, оп. 1, д. 159, л. 858.
  15. ^ Из письма И.И. Мозжухина Ивану Мозжухину от 16 марта 1928 г. РГАЛИ, ф. 2632, оп. 1, д. 191, л. 21).
  16. ^ Из письма И.И. Мозжухина Ивану Мозжухину от 7 мая 1927 г. РГАЛИ, ф. 2632, оп. 1, д. 191, лл. 12–13.
  17. ^ РГАЛИ, ф. 2632, оп. 1, д. 191, лл. 18–19.
  18. ^ РГАЛИ, ф. 2632, оп. 1, д. 190, лл. 8 об.—9.
  19. ^ Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. М., Республика: Верховный Совет Российской Федерации, 1993, с. 107.
  20. ^ Телеграмма от 13 июля 1930 г. по адресу: Германия, Берлин, Бранденбургер штрассе, 47, Иван, Алиса Мозжухины — «bes wachei pomochi git ne mojem pomogite pichem zeluem penza kladbischenskia 1 — papa» (РГАЛИ, ф. 2632, оп. 1, д. 394, л. 7).
  21. ^ Данные приводятся по материалам о лицах, подвергнутых политическим репрессиям, предоставленных обществу «Мемориал» УКНБ РК по Актюбинской области.
  22. ^ Дата приводится по Книге памяти жертв политических репрессий Омской области (Омское книжное издательство, 2002, с. 348). В справке пострадавшего от политических репрессий, выданной прокуратурой Омской области Т.А. Мозжухиной (Лунгол) в 1994 г., указана дата 18 декабря 1937 г.
  23. ^ Из газеты «Последние новости» от 19 апреля 1938 г.: «С большим подъемом пел митрополичий хор Н.П. Афонского, к которому присоединились, помимо обычных его солистов, проф. Н.Н. Кедров, А.И. Мозжухин и Г.П. Дубровский» (о литургии в церкви на улице Дарю); «Появляется духовенство и затем — тяжелый гроб, который несут Б.Ф. Шаляпин, граф де Лимур, С. Сорин, Ив. Мозжухин, Г.М. Поземковский, Г.М. Хмара, С. Печорин, С. Лифарь, И.Э. Кашук и др.» (о выносе тела). — Цит. по: «Летопись жизни и творчества Ф.И.Шаляпина». Л.: Музыка, 1985, т. 2. с. 279.
Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera